Грехи. Книга 2
Шрифт:
Д'Итри усмехнулся, почему-то ощутив себя гораздо увереннее.
– Звучит заманчиво, – проговорил он с напускной задумчивостью. Когда он поднял на Элен глаза, на его лице играла лукавая улыбка. – Двадцать пять процентов.
Для Элен его выпад не был неожиданностью: она намеренно предложила ему пятнадцать процентов, планируя в дальнейшем сторговаться на тридцати. Двадцать пять процентов ее вполне устраивали, но нельзя же сдаваться так быстро!
– Двадцать, – решительно заявила она.
Д'Итри интуитивно чувствовал, что играет на чужом, совершенно незнакомом ему поле. Ясно, что он может потребовать больше,
– Двадцать два? – спросил он.
– Двадцать.
– Ладно, – согласился он.
– По рукам, – улыбнулась Элен. Вот так удача! Она будет получать от ателье целых восемьдесят процентов.
Женщины встали.
– Жду вас у себя в офисе в следующий вторник, – сказала Элен. – Мои юристы подготовят все необходимые бумаги.
– Приду, – пообещал д'Итри, уже планируя по пути заглянуть в салон «альфа-ромео».
У самой двери Элен вдруг остановилась и, повернувшись, протянула ему руку.
– До свидания, синьор д'Итри.
Он неловко поцеловал ее.
– До свидания, синьорина. – Его черные блестящие глаза так и сияли. – Вместе мы разбогатеем!
Глава 3
В один из июньских дождливых дней Элен была приглашена на прием к Одиль Жоли. Удивительно! Одиль Жоли ведь не любительница устраивать приемы. Но, немного поразмыслив, Элен все поняла. Одиль Жоли решила отметить свое восьмидесятилетие, по случайности совпавшее с шестьдесят третьей годовщиной «Дома Одиль Жоли», начало которому положил магазин по продаже дамских шляп в сентябре тысяча восемьсот девяносто восьмого года. Именно поэтому она распахнула двери своей квартиры для всех, кого она знала, или, как говорили острые на язык парижане, для тех, с кем она пока еще разговаривала. Прием длился целых полдня и закончился почти под утро. Богачи и знаменитости с радостью отдавали дань уважения одной из величайших кутюрье своего времени.
Повсюду сновали фотографы, в том числе из «Ле Мод».
Одиль Жоли, подобно королеве, принимала каждого в отдельности. Входящего в квартиру гостя встречал слуга, обслуживал и ставил в очередь; другой слуга провожал его в комнату Одиль Жоли. Юбилярша во всем своем великолепии сидела на возвышении из подушек и мавританских ковров внутри шелкового шатра, специально возведенного для этой цели. Шатер был освещен скрытыми от глаз фонарями и окружен развесистыми пальмами в горшках. В бронзовых жаровнях курилось сандаловое дерево, а в углу, скрестив ноги, сидел певец-индус и что-то выкрикивал пронзительным голосом, перебирая струны похожего на арфу инструмента. По случаю торжества Одиль Жоли просто превзошла самое себя. На ней была густая чадра, элегантное шелковое сари, купленное ею во время недавнего путешествия в Индию, и сверкающие золотые украшения. Каждому гостю разрешалось поздравить ее с успехом и долголетием и задать ей один – всего только один, но очень важный – вопрос, чтобы она могла блеснуть ясностью ума и мудростью.
Одиль Жоли любовалась собой чрезвычайно. Зная, что любое ее слово принимается за истину, она прямо-таки играла ими. Когда одна из моделей спросила ее, в чем секрет красоты, она уклончиво ответила: «Красота настолько иллюзорна, что никто не сможет раскрыть его».
Когда кто-то из мужчин спросил ее, что такое успех, Одиль
Корда ее спросили, что является самым важным на этом свете, она многозначительно бросила: «Экономия движений».
– Когда мне следует сделать первую подтяжку лица? – спросила какая-то женщина.
– Подтяжку лица? Нет, нет, нет и еще раз нет! Никогда этого не делайте. Лучше добавьте морщин! – воскликнула Одиль Жоли и со счастливым вздохом добавила: – Морщины создают характер.
Элен была буквально потрясена великолепием квартиры Одиль Жоли. И хотя это были апартаменты в роскошном отеле, она ожидала увидеть здесь такую же спартанскую обстановку, как и в мастерских салона модельерши, где конструировалась и создавалась одежда.
Интерьером занималась сама Одиль Жоли, правда, не без помощи знаменитого английского декоратора Джона Фаулера. Вдоль одной из стен гостиной тянулись встроенные шкафы, покрытые черным лаком, а перед ними стояла длинная тахта с массой подушек из светлой замши. Две другие стены были сплошь в зеркалах, за исключением небольшого пространства, где находился изысканный мраморный камин, а рядом кофейные столики и стулья в стиле ампир. В глаза бросались мягкий с толстым ворсом ковер и вокруг него бронзовые олени в натуральную величину. Внимание привлекали картины Тернера и Ренуара, небольшие работы Тициана и огромная коллекция японского фарфора.
Ожидая своей очереди, Элен непрестанно думала о том, какую огромную роль сыграла Одиль Жоли в ее жизни. Именно она разглядела ее когда-то в галерее Андре Лихтенштейна и предложила ей работу в качестве модели; она рекомендовала ее Жаку в качестве модели для сенсационных фотографий, снятых на Эйфелевой башне. Позже, когда она приступила к изданию своего журнала, Одиль Жоли снова оказала ей поддержку и даже поссорилась с Ассоциацией высокой моды, разрешив ей напечатать свою коллекцию одежды, что, несомненно, было хорошим началом для журнала. Возможно, без Одиль Жоли он никогда бы и не состоялся. А может, все-таки состоялся? Жизнь – штука такая…
В одном Элен была абсолютно уверена: достичь того, что она сейчас имела, ей помогли трое – мадам Дюпре, Одиль Жоли и Станислав. Они были ее ангелами-хранителями.
В тридцать три минуты восьмого к Элен подошел лакей.
– Не откажите в любезности, мадемуазель, пройти со мной к Одиль Жоли.
Элен, не скрывая любопытства, застыла у огромного шатра. Отогнув его край, лакей пропустил ее внутрь. У Элен захватило дух. Причитания певца-индуса, запах сандала, шелест зеленых пальм в сочетании с мавританскими коврами и красочными подушками – все это было частью какого-то другого мира!
В углу кто-то зашевелился, раздалось глухое рычание. Оказалось, там, на задних лапах сидит грозный оцелот; желтые глаза его сверкали голодным блеском.
– Не бойся, Шеба не кусается.
Элен оглянулась на голос. На возвышении из подушек, подобно древнему гуру, сидела Одиль Жоли. Невидимые фонари освещали мягким светом ее морщинистое лицо. При виде своей бывшей модели глаза ее вспыхнули, а лицо еще сильнее сморщилось от радостной улыбки.
– Элен! – воскликнула она, протягивая узловатую руку. – Подойди поближе. Мы так давно не виделись!