Грехи отцов. Том 1

Ховач Сьюзан

— Ты не можешь запретить девушке выйти замуж, если она твердо решила это сделать, Джейк, — сказал я мягко. — У меня есть свой опыт в этом болезненном вопросе, и если ты будешь жить по законам прошлого века, ты дождешься того, что твоя дочь выйдет замуж в каком-нибудь городском магистрате в Мэриленде.

— Ох, Джейкоб! — сказала Эми, — мы должны устроить Эльзе прекрасную свадьбу! Я не переживу, если она не будет выглядеть богатой невестой!

— Эми, разве ты не понимаешь! Она не любит его!

—

Но, Джейкоб, у нее, возможно, не будет другого шанса выйти замуж за человека, который делает ей предложение не из-за денег, — ты можешь сломать всю жизнь своей дочери! А Себастьян — такой привлекательный юноша, высокий и мужественный. Это подобно сну, сбывшемуся для Эльзы. Ты не знаешь, как несчастна была твоя дочь, каждую ночь рыдала из-за того, что она толстая и некрасивая и у нее нет друга...

— Хватит! — закричал Джейк.

— Но, Джейкоб, ты ведь хочешь, чтобы твоя дочь была счастлива, да?

Джейк с ненавистью посмотрел на кувшин с лимонадом, казалось, он готов был вышвырнуть его в окно.

— Я не думаю, что Себастьян сделает ее счастливой!

— Я думаю, что этот брак будет несчастным, — сказала Алисия, — но беда в том, Джейк, что никто не собирается нас слушать. Также очень трудно согласиться с точкой зрения Корнелиуса на истинное положение дел. Да, Себастьян решил жениться на Эльзе, и она, вероятно, более чем способна пойти по стопам Вики и сбежать в Мэриленд. В старые времена мы смогли бы расстроить этот брак, но в настоящее время дети делают так, как им нравится, и посылают к черту родителей.

Джейк заскрежетал зубами. Мы все ждали. Наконец он сказал:

— Свадьба через год после помолвки.

— Ох, Джейкоб, — сказала Эми. — В настоящее время девушки не могут ждать целый год и молодые люди тоже!

— Ну, что ж, может быть, следует поговорить о добрачном сексе? — спросил я мягко.

— Категорически нет! — сказал Джейк гневно. — Это не относится к моей дочери! Хорошо, девять месяцев.

— Свадьба весной! — сказала Эми, довольная, и уголком глаза я увидел, что Каррауэй идет величаво к нам с шампанским, чтобы скрепить сделку.

В этот вечер, когда я был один и работал в библиотеке над сметой моего нового художественного журнала, Себастьян постучал в дверь и заглянул в комнату. Я не видел его с тех пор, как он смылся с террасы с бутылкой шампанского, хотя Алисия позвонила ему на квартиру после ухода Рейшманов и попросила вернуться обратно.

— Привет! — сказал я дружески. — Заходи.

Он легко прошел по комнате, уселся в кресло напротив моего стола и стал угрюмо рассматривать. Выражение его лица, наполовину мрачное, наполовину вызывающее, показывало, что к нему вернулось его обычное настроение после эйфории во время ленча. Он сказал угрюмо:

—

Благодарю.

— Что? О, да, хорошо, Себастьян. Я искренне думаю, что ты правильно поступаешь.

Последовала обычная неловкая пауза. Сделав отчаянное усилие наладить разговор, я сказал непринужденно:

— Я не знал, что ты такой любитель «Я люблю Люси!», — и сразу почувствовал, что сказал что-то не то. Я понял, что этого не следовало делать.

— Да, «Люси» замечательна!

Снова наступило молчание. Он заерзал в кресле.

— Корнелиус...

— Да? — сказал я, пытаясь быть терпеливым.

— Я сожалею. — Он сдерживал себя. — Я в самом деле сожалею.

— О! — Я старался понять, за что он извиняется. — Все в порядке, Себастьян, — сказал я торопливо. — Не беспокойся об этом.

— Я знаю, мама никогда не простит.

На миг я перенесся на террасу, увидел маленькую птичку, заливавшуюся сладкой трелью на балюстраде. Я замер в своем кресле.

— Я просто очень был на нее сердит, — сказал Себастьян, — за то, что она назвала Эльзу некрасивой толстой еврейской девушкой без осанки и шарма. Это очень подлое замечание.

— Безусловно, это бестактно, — сказал я, — но не забывай, твоя мать была в сильном потрясении. Себастьян... это не то, о чем мы говорим... что именно побудило тебя сделать то необычное замечание относительно твоей матери и Джейка?

— Да ничего особенного. Я просто видел, как они однажды вечером вместе пили вино, когда тебя не было дома, вот и все.

— Да, твоя мать упоминала об этом. Она тогда же рассказала мне об этом. Но почему такой незначительный инцидент показался тебе необычным, и ты не только запомнил его, но и упомянул о нем месяц спустя?

— Я не знаю, — сказал Себастьян. Он задумчиво сдвинул брови и напомнил мне глиняную фигурку обезьянки в магазине новинок, которая разглядывает человеческий череп. Я уже отчаялся вытянуть из него более или менее связное объяснение такого странного поведения, как он внезапно сказал:

— Это, наверное, потому, что мать пила виски.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В комнате была тишина, но в моей памяти прокручивался недавний разговор, и в ушах звенело колоколом: «Какого дьявола мы попусту теряем время, обсуждая алкогольные привычки Алисии?»

— Алисия не пьет виски, Джейк.

— Знаю, знаю, Корнелиус.

— Вы пили виски, когда я пришел. Я полагал...

— О, да, конечно, Джейк...