Грех
Шрифт:
Первой его победой стало согласие Майи начать встречаться. От шестимесячного телефонного романа они, наконец, перешли к обычному общению: встречи, прогулки, посещения кафе и ресторанов, культурная программа. Майя постепенно оттаивала. Роман возвращал ее к жизни.
Майя расцвела. Это отмечали все, а она и не думала оспаривать. Отношения с Романом постепенно стали близкими. Ей было легко с ним. Она позволила себе роскошь быть любимой. Непередаваемое ощущение. Роман почувствовал, что время пришло, и сделал ей предложение. Он сказал, что любит ее, что у них непременно будут дети. И этим окончательно
Свадьбу сыграли скромную, зато свадебное путешествие в Египет стало для Майи самым значительным воспоминанием. Однако даже без этой поездки она ощущала себя счастливой. Роман делал для этого все возможное и невозможное. Майя не просто убежала от одиночества, вырвалась из прошлого. Однажды она поняла, что в ее сердце зародилось ответное чувство. Удивительное, забытое уже ощущение праздника. Им так хорошо вдвоем! Они счастливы! Очень скоро случилось то, о чем Майя так долго мечтала. Она забеременела.
Майка знала, что родится девочка. Никакого УЗИ. Только необъяснимая уверенность, что на свет должно появиться нежное, белокурое существо, сама любовь. Никакого токсикоза, никаких осложняющих беременность обстоятельств. Девять месяцев ожидания в светлом и счастливом состоянии, а вот рожала Майка тяжело. Когда выписывалась из роддома, в ней осталось чуть ли не одна десятая собственной крови. Остальная – донорская, потребовавшаяся, чтобы спасти ее жизнь. Возвращаться в реальную жизнь после такого незапланированного путешествия оказалось крайне тяжело. Отношение близких к Майке было более чем трогательным, бережным, но она не желала причислять себя к больным, несчастным. Еще не окрепшая, измученная, недосыпающая, все время улыбалась. Ведь теперь у нее было все, о чем она мечтала: семья, дом, дочка, любовь. Роман обещал сделать ее счастливой и выполнил обещание.
Майя стала домохозяйкой. Роман выполнял все ее желания. Ради обожаемой дочки он был готов на все. Рядом с Громовым Майе настолько спокойно, настолько надежно, что порой она со страхом спрашивает себя: чем заслужила такое счастье? Майя боялась, что вслед за этой безоблачной светлой полосой обязательно последует черная, непроглядная. Так обычно и бывает. Но сейчас-то она по-настоящему счастлива. Главное – у нее есть Оленька. Ее девочка должна расти в счастливой семье, окруженная родительской любовью.
Елена вспомнила, как Майка говорила, что дочка никогда не узнает, что она согласилась выйти за ее отца от отчаяния, не признается, что то было желание убежать от себя, истерзанной, одинокой. Оля будет знать лишь то, что ее мать счастлива с таким мужчиной, как Громов. Оленька и себе найдет спутника, похожего на своего отца. Майка мечтает, что ее девочке повезет так же, как и ей.
– Наверное, в этом и есть секрет счастливого брака, – после недолгой паузы тихо произнесла Елена.
– В чем? – заинтересовалась Майя.
– Женщина должна быть горячо любимой, а сердце ее должно биться ровно.
– Новая интерпретация подставленной щеки? – Майя улыбнулась. – Может быть. У каждого в этой жизни своя правда.
– Правда в том, что я устала. – Елена была готова расплакаться. – Всю
– С чем? – Майка прервала затянувшуюся паузу.
– Коля вырос. Еще немного, и мне останутся только телефонные звонки раз в неделю. Иногда мне кажется, он больше не считает меня своей матерью и только терпит мое присутствие. – Заметив, что Майя хочет возразить, попросила: – Молчи, ты обещала…
– Молчу.
– Филипп взрослеет быстрее, чем мне хотелось бы. Ему тоже скоро будет не до меня. Для него сейчас самое важное – подключить компьютер к Интернету. Остается Арсений, но и ему не всегда будет восемь. Одним словом, я думала, когда дети разлетятся, останемся мы. Одно целое, один кулак. Забудем все обиды, недоразумения и будем вместе стареть. Ничего не получится.
– Больше не могу слушать молча! Ты огорчена, растеряна, и в этом все дело. Ты все преувеличиваешь, дорогая моя Леночка. – Майя старалась, чтобы ее слова прозвучали убедительно. – Наберись терпения, милая. Все утрясется. Ты столько лет шла на компромисс, а теперь, когда Иван готов к тому же, упрямишься.
– Ругай меня, ругай, – улыбнулась Деревская.
– Да я не ругаю тебя, глупая. Я пытаюсь понять и поддержать.
– Спасибо.
– И еще совет, если ты в состоянии слышать кого-то, кроме себя. – Майя поджала губы.
– Давай.
– Может, око за око?
– Изменить ему? – Елена рассмеялась. Воображение нарисовало улыбающееся лицо Арсения. Тряхнув головой, заметила: – Хорош план для укрепления семейного очага.
– Видишь, ты не готова ему изменить, значит – любишь, значит – не хочешь терять.
– Ничего это не значит. – Деревская не хотела открывать всей правды.
– Держись, подружка.
– Ладно, Майка, пойду я. Скоро ужин подавать, – запечалилась Елена. Она уже пожалела, что поделилась с подругой своими горестями. Кажется, впервые Майка не поняла ее. А поняла бы, зная всю правду? О Матвееве, Арсении?
– Разогреют твои мужики ужин и без тебя. Посиди, отдохни.
– Спасибо тебе. Только с тобой и поговоришь. Что бы я без тебя делала? Только Ромке ничего не говори, – уходя, попросила Елена.
– Не буду и не собиралась. Это наши бабские тайны.
– Н у, пока.
– Пока, Ленчик. Держись и не скисай. Как хочешь, а выглядеть обязана! – Майя показала кулак. – Получишь от меня, если начнешь из себя серую мышку строить.
Словно всю свою жизнь она только тем и занималась, что отдавала честь, Елена ответила по-военному: «Есть!» И закрыв за собой дверь, стала не спеша спускаться по лестнице. У Тарасовых снова скандалили. Слышно было на весь подъезд.
«Разошлись бы, что ли, пока детей не нарожали», – с досадой подумала Елена, ускоряя шаг. Открыв дверь своей квартиры, буквально споткнулась о вопросительный взгляд Арсения. Нашла в себе силы непринужденно улыбнуться, передать привет от тети Майи. Потом юркнула на кухню, прижала руку к груди. Бешено колотилось сердце. Даже дыхание сбивалось. Елена покачала головой. Нервы, нервы. Им с Иваном нужно до чего-то договориться, иначе она сойдет с ума от неизвестности. Дальше так продолжаться не может.