Грех
Шрифт:
На следующий день возле входа в институт ее ждала все та же толстушка. Только теперь она была менее любезна, более категорична. Ее короткий монолог сводился к тому, что Анна должна работать на нее. В ее заведении хорошо платят, а с такими ножками – гарантированы премиальные. Анна отказалась. Повышенной стипендии ей едва хватало на жизнь, но она давно привыкла вести аскетический образ жизни. Не позволяла себе даже думать о том, что выходило за рамки ее скромного бюджета. Прибавка к бюджету в виде половинки лаборантской ставки позволяла сносно питаться. Никаких излишеств, но Анна никогда не жаловалась на судьбу. Никто не виноват, что
К тому времени бабушки и дедушки со стороны отца давно не было в живых. Мамина мама, давно и необратимо состоявшая со своей дочерью в ссоре, была вынуждена принять на себя заботы о внучке. Однако горе подкосило ее и без того слабое здоровье. Анна оказалась предоставлена самой себе: бабушка все время болела, лежала в больницах. Когда находилась дома, лучше не становилось. При первой же возможности Анна получала очередную дозу нелюбви, которую единственная родственница щедро изливала на нее. Два года назад бабушки не стало. Несмотря на не самые теплые отношения, Анна скучала по ней. Теперь, оставшись одна на белом свете, девушка поняла, что ее жизнь зависит только от нее самой. Собственно, это было ясно после гибели родителей. Судьба испытывала ее на прочность, и Анна решила доказать, что выдержит.
Она успешно окончила школу, сдала экзамены в институт и готовилась стать профессионалом в гостиничном бизнесе. Шла к своей цели целеустремленно, решительно. Только вот денег на жизнь катастрофически не хватало. Задолженности за квартиру росли. Одежда совсем поизносилась. С обувью вообще была беда. Анна изощрялась, как могла, пока однажды не повстречала на улице одного довольно странного с виду мужчину. Он не сводил с нее глаз. В тот момент Анна решила, что привлекла к себе внимание потрепанным видом. Ей стало невыносимо стыдно, и она побежала по улице от этого пристального взгляда. Но мужчина словно следил за ней. Их пути стали пересекаться чаще. И однажды он заговорил с ней.
Мужчина был любезен, и Анна перестала бояться встреч с ним.
– Я не виноват. – Он так смешно выбрасывал вперед руки, махал ими, закрыв глаза. – Простите ради бога. Стоит мне их открыть, как я вижу чудо, и это чудо – вы! Я отвык от чудес! А оно есть, оно рядом!
Он был не первым, кто сказал, что Анна красива. Она знала это. Однако уличный ценитель ее красоты предложил нечто совершенно невообразимое: он сказал, что может предложить ей хорошую работу и большие деньги. Анна испугалась, но Валентин поспешил ее успокоить:
– Это не то, о чем вы подумали, Анна. – К тому времени, они уже обращались друг к другу по имени, на «вы». – Я все объясню.
Анна не сразу приняла предложение. Но, поразмыслив, решила, что должна согласиться. Никто не узнает. Фотографии Валентин обещал никому не показывать и использовать лишь как для вдохновения перед работой. Мастерская, в которую попала Анна, доказывала правоту слов Валентина: он не лгал, когда говорил, что скульптура – его страсть и крест. Анна рассматривала его работы, боясь признаться, что они ей не нравятся. Валентин все понял сам. Он сказал, что уже несколько лет, как потерял чувство материала. Ничто не могло привести его в состояние творчества. Признался, что, увидев Анну на улице, сразу почувствовал, что оно вернулось. Он сможет
Выслушав такую трогательную историю, Анна была горда собой и согласилась позировать мастеру. Она именно так называла его в мыслях, а в какой-то момент почувствовала романтические вибрации. Этот высокий худощавый мужчина с беспокойными глазами и легкой небритостью, никогда не переходившей рамки приличия, внушал ей трепет. Анна преклонялась перед истинным талантом. Они рассказывали друг другу о себе.
– То, что я тебя встретил, – судьба. Знаешь, она лишь однажды стучится в твою дверь. Не услышал – и она уходит прочь. – Валентин казался искренним, что привязывало Анну к Валентину все крепче.
Еще немного – и она влюбилась бы в своего словоохотливого фотографа-скульптора. Но появилась Жаннет, и сказка закончилась. Увидеть свои фото в Интернете и на столе декана – этот страшный кошмар сделал Анну послушной, уязвимой.
– Зачем? Зачем весь этот спектакль? – Вытирая слезы, она пыталась услышать от Валентина слова оправдания.
Но он молчал.
Анна согласилась танцевать в ночном клубе. В детстве она шесть лет занималась в танцевальном кружке. Дома хранились призы, медали, которые они с партнером получали на выступлениях. Ей говорили о природном чувстве ритма, невероятной пластичности и артистичности. Анна никогда не думала, что эти уроки танцев однажды пригодятся. К тому же с годами девушка стала настоящей красавицей. Только пока красота не принесла ей счастья.
– Рокотова, ты пришла в себя?
Жаннет испепеляла ее взглядом. Анна поспешно закрыла лицо руками. Только не пощечина! С ней такое впервые в жизни. Никто и никогда не бил ее по лицу. Жаннет не представляет, какую глубокую рану она нанесла ее самолюбию.
– Мне два раза повторять не нужно. – Пересохшие губы едва разжались.
– Вот и славно. – Жаннет похлопала девушку по щеке. – Я же люблю тебя как свою девочку. Коварная, не делай больше так. Не огорчай меня. Нельзя ставить под угрозу интересы заведения. Понимаешь?
– Да.
– Этого больше не повторится?
– Нет, не повторится. – Анна прямо посмотрела на Жаннет.
– Убрать твоего воздыхателя? Проучить его?
– Не нужно.
– Уверена?
– Да.
– Он первый, кто сегодня захочет тебя, – предупредила Жаннет. Глаз у нее на такие дела был наметан. Решив поиграть в демократию, она участливо спросила: – Что будем делать?
– Лучше уж с ним, – сдалась Анна. Рано или поздно какой-нибудь пьяный дядя получит от нее то, что она так усердно бережет. Для чего? Ей скоро двадцать, судя по разговорам однокурсниц, она принадлежит к вымирающему племени девственниц. В наше бурное время оно вызывает лишь сочувствие и удивление. Анна устала от постоянных насмешек.
– Я сразу поняла, что он здесь только ради тебя. – Жаннет закурила. – Кем он работает?
– Таксист.
– Не-ет! – Жаннет презрительно скривила губы.
– Он таксист.
– Не глупи, девочка. Это не твой уровень. Забудь о нем. Не порть мне бизнес, а себе жизнь.
– Жизнь на поводке…
– Теперь ты сытно ешь, сладко спишь, одеваешься в модных бутиках. Ты тратишь на косметику столько, сколько получает доктор наук. Это чудо тебе не пара. Он никогда не обеспечит тебя. Ты сбежишь от него на третий день.