Грех

Штогрина Анна

— Что? — переспросил Макс, стирая пот со лба тыльной стороной ладони. Побоксировали они на славу!

— Выдавливаешь ему глаза! Хоба! — Арес старательно изобразил громкое чавканье, с каким, по его мнению, выдавливаются зрачки у всяких монстрил типо директориссы школы Дарины Васильевны или её припадочного сынули Паши, по прозвищу Пахан, гуляющего по школе с ножом.

— Кру-уто! — с восхищением выдохнул Макс. — А потом что?

— Самое главное! Берёшь! И жрёшь! Смотри! — Арес, громко чавкая, слопал бесценные

глаза с таким аппетитом, что Максу тоже захотелось.

Да уж, с маманей и Белкой так не оторвёшься. Они из всего делали проблему и переводили стрелки на мужчин. Даже если у мамули на огороде плохо росли её ненаглядные помидоры — в этом был виноват Макс и его покойный отец. Но с Аресом всё напоминало дикую игру. Они вместе писали сценарий, выдумывая его на ходу. Создавали крутые образы и отрывались так, что оба ржали до слёз, катаясь по траве.

Макс тогда не догадывался, к чему приведёт его дружба с Аресом. Не предполагал, какие последствия вызовет в будущем…

Парень просто кайфовал от души, наслаждался каждой секундой общения с другом. Именно в эти мгновения резкие, визгливые голоса мамули и сестры утихали в его голове, уступая место дикому празднику.

Празднику двух самых крутых мужчин на планете, только что спасённой от всех возможных чудовищ.

Если б еще Арес не стебался над Сокольской, жизнь у Макса вообще была бы мармеладной и безоблачной!

Глава 10. Лиза

Лиза.

— Опять с телефоном, — ворчание со спины.

— А я предлагала еще в прошлый раз на нее пожаловаться администратору.

— Уже четыре минуты тренировки прошло, а она продолжает нас игнорить.

— Конечно, ей то что, она вон какая тощая, как тарань.

— И зарплату ей платят за время, а не за наш результат…

Выдры толстозадые создавали слуховые помехи на заднем фоне. Я же пыталась вслушаться в телефонные гудки. Со вчерашнего дня я не могла дозвониться до Насти. И это меня очень напрягало.

Дослушав последний гудок перед словами оператора, что б я оставила голосовое сообщение или перезвонила позже, я отложила телефон и сделала погромче музыку.

— Красавицы, поехали. Хлопки с прыжком. Раз два, — показывая упражнение, я сконцентрировалась в зеркале на своем тревожном выражении лица.

Тревога накапливалась во мне, налипала, как снежный ком. Сначала неудачная встреча с Максом. Затем глобальные проблемы родителей и катастрофическая нехватка денег. А теперь еще и Настя пропала со всех радаров.

В моей жизни наступила не черная полоса. А чернющая!

— Упор лежа. Планка, — на выдохе произнесла я.

Дверь в спортзал приоткрылась. В дверной проем заглянула недовольная морда Глеба. Он мне кивком показал, что ждет меня после тренировки на разговор.

О, вот еще

за одну проблему я забыла. Тестостероновый прилипала.

— Глебушка, глянь, я правильно держу планку?

— А у меня попка не провисает?

Затараторили, как куры перед петухом, мои худеющие стервы.

— Все отлично, дамы, так держать.

С этими словами Глеб закрыл дверь и выдох огорчения прошел волной по залу.

И что эти женщины в нем нашли?! Ведь ясно же, что под грудой перекаченных мускулов весь объем тела заполнен самовлюбленностью и бахвальством. А в голове вообще Марианская впадина. Тихая и мрачная с неизвестными науки обитателями.

— Фух, сегодня ты нас загоняла, — утирая пот со лба, сказала одна из дам.

Мне хотелось им напомнить, что у меня есть имя. Только смысла в этом не было. Вряд ли эти стервы, загипнотизированные Глебом, его запомнят.

Из зала я вышла нехотя. Желания выяснять отношения и извиняться за пощечину в клубе совсем не было.

Глеб караулил у кулера и, завидев меня, принял грозную позу. Я сделала шаг навстречу, поправила сумку на плече.

А потом резко развернулась к выходу и стремительно пошла прочь.

Может это и выглядело, как трусливое бегство. Но я не хотела с ним разговаривать. Найти веские аргументы, чтоб себя заставить слушать нытье амбала переростка не смогла.

— Лиза, постой, — донеслось мне вслед очень раздраженно.

Но я лишь отмахнулась

— Прости, Глеб, в другой раз.

На улице я еще раз набрала Настю и решительно направилась к ней домой. Тревога в сердце подсказывала, что с ней что то произошло. И что именно, я намеревалась немедленно выяснить. Тем более, что мы завтра должны были идти на работу в Грех.

По субботам там ринг и боксерские драки. Алина Егоровна, администратор клуба, предлагала нам в эти дни тоже танцевать. За смену оплата была выше в два раза. Но мы учли с Настей все риски — здоровых агрессивных боксеров, и решили не соблазняться выгодой. Быть оттраханной обозленным боксером не входило ни в мои планы, ни в Настины.

А теперь, при острой нужде в деньгах, я уже подумывала выйти сегодня в смену. Об этом тоже хотела поговорить с подругой.

Настя снимала уютную однокомнатную квартиру в современном жилом комплексе в нескольких кварталах от родителей. У нее они были с полным приветом. Мама пианистка, а папа литературный критик. Люди творческие и очень правильные. А свободолюбивая подруга в их глазах всегда была не достаточно хорошей и культурной. Чего только стоили их постоянные трехчасовые занятия с дочерью на пианино. Не знаю, чего они хотели добиться, но как только подруге исполнилось восемнадцать, и она устроилась на первую работу, то сразу съехала от них. А еще она люто возненавидела пианино. В этом тоже заслуга родителей.