Гражданин
Шрифт:
– Серьёзно? – я постарался вернуть недоумение девушке в полном объёме. – Ты правда полагаешь, что после того, через что мы вместе прошли и чего достигли, кем стали друг для друга – я вот так возьму и отправлю вас ютиться в каких-то каморках, просто потому что “так положено”? После того, когда я столько раз повторил, насколько вы двое мне нужны и важны?
– Ой… – эльфийка округлила глаза и мило покраснела – получалось это у неё до сих пор ничуть не менее искренне, чем в первые дни после нашего знакомства.
– Это наш дом, – с нажимом повторил я. – В нашем доме действуют наши правила, которые мы сами устанавливаем.
Я перевёл взгляд с Роны на Машу и назад, потом склонил голову к плечу. Какая… интересная реакция: девушки прямо там, где стояли, моментально ушли в себя. Так.
– Я что, сказал что-то из того, что вы не ожидали от меня услышать? – подождав секунд тридцать, нарушил молчание я.
– Нет, но… – первой очнулась и заговорила Фирониэль, но сразу же осеклась и посмотрела на Маришу.
– Ты сейчас сказал это, как если бы мы… – дочка кузнеца тоже замолчала на полуфразе и беспомощно оглянулась на эльфийку.
– Как если бы мы что? – не дождавшись продолжения фразы, переспросил я. И нарвался на два выразительных взгляда. Так, туплю. – Как если бы мы были семьёй, это вы хотели сказать? А мы кто, по вашему?
Если бы взгляды могли обжигать, мне уже пришлось бы тушить одежду. Мой фейл – надо было раньше про семью озвучить. Что интересно, окончательно своих спутниц я стал воспринимать так после несостоявшейся покупки “мясных” рабов, вот только у меня и мысли не возникло проговорить всё вслух. Я так привык, что девчонки меня с полуслова давно уже понимают…
– Мы живём вместе, мы делим друг с другом всё, я вам во всём доверяю, – покачал головой я. – Могли бы и сами сделать выводы. Кстати, кое-кто меня сам в своё время убеждал, что между браком и вашим положением, обусловленным связью наших печатей, особой разницы нет.
Иногда может показаться, что ты научился понимать женщин. А потом происходит нечто, достаточно рядовое нечто, надо отметить, и становится ясно – вот нифига. Рона, услышав от меня свои же слова, почему-то внезапно покраснела как маков цвет, зато Маша, наоборот, распахнула свои глаза не хуже, чем обычно получалось у эльфийки. Тут девушки переглянулись – причём так, словно друг друга в первый раз увидели – и немедленно снова впали в тяжёлую задумчивость, окончательно перестав реагировать на внешние раздражители. Аж дежавю посетило, так это напоминало утренние события трёхмесячной давности.
Выждав небольшую паузу, я вздохнул, обошёл подруг и просто упёрся каждой в спину ладонью, принуждая шагать назад, к лестнице наверх. Кстати говоря, Лана так и не объявилась, хотя разговаривали мы не сдерживая голос. И где она? Хм. Печать указывает на второй этаж…
По лестнице мои красавицы взошли самостоятельно, но в холле верхнего уровня внезапно остановились как вкопанные. Теперь-то что?
– Вот эти двери – спальни, – просветил на всякий случай я. – Три одинаковые, и одна моя, она с кабинетом.
Не иначе как ради разнообразия я угадал. Маша, поколебавшись, выбрала дверь слева от моей, а Рона внезапно для меня нацелилась на правую. Я уже было захотел придержать эльфийку – привык, что она со мной рядом, но вовремя удержал руку. Статус – это не только красивые слова, он должен быть подтверждён на деле. Если я говорю, что мы трое семья, то хотя бы в собственном доме у каждого должно быть по своей комнате. Причём примерно одинаковой комнате. Это в гостинице из соображений экономии я мог спокойно жить вместе со своей остроухой любовницей – тем более, что другую половину времени проводил в охотничьих рейдах вдвоём с Машей. Впрочем, если я вообще хоть что-нибудь в чём-нибудь понимаю, Рона просто придёт ко мне вечером. Ну а если почему-то не придёт, мне-то уж точно ничего не помешает к ней прийти самому.
Под такие мысли
– Лана… – я распахнул дверь санузла и осёкся. Да, я угадал, и служанка действительно занималась практически полировкой одной из стен, кажется, добиваясь равномерного сверкания облицовки под светом алхимической лампы. Вот только делала она это совершенно голой: одежда аккуратной стопочкой лежала на табуретке у двери.
Наверное, решение было вполне рациональным: периодически окуная тряпку в таз с водой и натирая поверхность выше своего роста, рано или поздно и свою одежду намочишь, и испачкаешься. Куда проще отмыть собственную кожу, чем стирать материал – особенно, если приходится это делать каждый день. Тем более, когда в доме никого больше нет. Не было – отличная звукоизоляция не дала услышать наши шаги и голоса из замкнутого помещения с закрытой дверью. Тут до меня с запозданием дошло, что по-хорошему стоило отослать письмо с предупреждением о нашем прибытии хотя бы в день отправления в путь: летающая химера всяко успела бы раньше нашего дилижанса. Хотя бы потому, что в коттедже могло попросту не найтись нужного количества продуктов на трёх дополнительных едоков. Да уж, хозяин недвижимости из меня до сих пор тот ещё… и просто хозяин – тоже.
Надо сказать, что все вышеперечисленные мысли у меня проносились на заднем плане сознания, потому что основное моё внимание было занято совсем другим, более интересным занятием. Я рассматривал красивую обнажённую девушку. Процесс… захватывал.
Надо признать – Эйлана была сложена просто отменно. Такая же тонкая талия, как у Роны, у неё ещё более подчеркивалась более пышными бёдрами и развитыми ягодицами снизу и грудью хорошего третьего размера сверху. Причём если Фирониэль из-за охоты к общему спортивному виду обзавелась ещё слегка прорисованным рельефом на животике, то Лана наоборот, самую-самую малость округлилась на хозяйских харчах в нужных местах – видно, пансион я заложил всё-таки правильный. Плавные переходы линий тела завораживали, так и заставляя взгляд останавливаться на самых интересных местах, вроде напрягшихся и затвердевших сосочков. Очень хотелось протянуть руки и ощутить всю эту красоту тактильно… пока я наконец не поднял глаза до уровня лица служанки.
У меня сложилось полное впечатление, что так сильно оскорбить и унизить девушку не смог даже прошлый Арн, когда воспользовался ею к своему удовольствию. Когда я вошёл, “дикая” эльфийка с тихим вскриком попыталась прикрыться руками… Видимо, в этот момент моё лицо было достаточно выразительным, чтобы Печать восприняла производимое действие как нежелательное, и заставила рабыню выпрямиться, демонстрируя себя во всей красе. Зрелище меня настолько заворожило, что я позволил себе любоваться прекрасным секунд тридцать, пока способность соображать не вернулась ко мне вновь. Видимо, больше всего Лану покоробило моё счастливое в этот момент выражение лица… которое я как не пытался, согнать так и не смог. Уж больно… хороша! И даже эта холодная отстранённая маска на лице, под которой, очевидно, бушует настоящий ураган чувств, меня теперь заводила. Контраст – великая сила!