Гранитное сердце
Шрифт:
Ох, сколько раз билась я плечом и всем телом в двери! И не сосчитать! Но крепкая дверь даже не дергалась от моих ударов, а только лишь чуть поскрипывали петли, да гулко ухало в груди мое сердце.
Набив себе пару-тройку синяков, я поняла, что выйти так вот просто из темницы у меня не получится. Я заставила себя размышлять.
Ликаям я больше не нужна? Ну, получается, что так оно и есть. Я нашла месторождение, примерно очертила его границы, определила, что объем руды там достаточно большой — при местном невысоком развитии металлургии железа
А ведь они, вероятно, могли, как и Брендон, понять, что у меня есть некие способности к убеждению людей, что в данной ситуации для них очень опасно. Ведь если я попытаюсь поднять бунт, и организовать людей Шортса против них, то есть вероятность просто проиграть!
Кляпом мне рот закрыли неспроста. Вероятно, они знают, что мое главное орудие, моя невероятная, и до сих пор мною самой не очень-то осознаваемая способность, очень опасна. Но ведь и с кляпом во рту я долго бы не протянула...
Причем... Причем, избавляться от меня прилюдно тоже нельзя — люди могут взбунтоваться потому, что знали Луизу, и, возможно, она была не так уж плоха.
В моей голове формировалась страшная, но очевидная мысль, от которой меня бросало в жар.
Меня придут убивать этой ночью.
Именно поэтому были отправлены прочь к холму уже к ночи, несмотря на то, что было бы логичнее сделать это с утра, мужчины. Именно поэтому был устранен Брендон. Именно поэтому мне закрыли рот. Чтобы не смогла никого ни в чем убедить!
А если они придут, а я буду тут одна, что я смогу сделать?
Вряд ли они будут меня слушать! Да и я не уверена, что смогу хоть как-то воздействовать на них своей речью.
В комнате было темно. Только сквозь узкие прорези окошка проникал свет луны.
Мне, конечно, нужно было заранее озаботиться оружием! Но я была настолько в шоке, что совсем не думала об этом.
Как-то враз стало холодно и страшно.
Нет, не так, как было, когда я думала, что Брендон погиб! Страшно было иначе. Это было ледяное ощущение приближающейся решающей точки, после которой может не быть... для меня ничего не быть больше. Так бывает, когда больной знает, что операция может его убить, но и отказаться от нее уже нельзя — время назначено, хирург моет руки.
— Госпожа! — еле слышно зашептал под окном Фредди.
На улице раздался шорох, хруст ломающихся веток, а потом на небольшой каменный подоконник была поставлена небольшая деревянная плошка. А между двух решеток просунут кусок хлеба.
И нет, я бы, конечно, не умерла с голоду! И хоть пить хотелось, но тоже не до того состояния, чтобы наступило обезвоживание! Появление мальчика... А когда я влезла на кровать и, подтянувшись, взглянула за окно, то поняла, что не только мальчика... Означало для меня большее, чем спасение от жажды и голода! Я поняла, что вот сейчас ради меня рискуют своими жизнями Фредди и его отец. Что, вероятно, рискуют жизнями и его мать с бабушкой, и младшие сестренки...
И я просто не знаю,
Словно в ответ на мои размышления, откуда-то со стороны замка вдруг раздался душераздирающий крик! Он был полон боли и ужаса! И по моей коже пошел мороз от того, какой безысходностью был наполнен каждый звук.
— Что это, Фредди? — спросила я.
— Ликаи каждую ночь уводят в замок нескольких человек из деревни. Что они там делают с ними, никто не знает. Но обратно пока никто не возвращался.
— Они придут за мной сегодня? — спросила я и затаила дыхание в ожидании ответа.
— Мы не знаем, но вас нужно спасать, госпожа! Фредди сейчас отвлечет охрану на стене. А я попробую сбить замок. Будьте наготове! Нам нужно будет действовать быстро!
Это всё, конечно, звучало обнадеживающе. Но когда Фредди возле стены вдруг крикнул охраннику: "Эй, я во-он там видел вора! Он стащил чей-то меч!" Охрана зашумела, а возле двери раздался грохот, я поняла, что звуки в этом дворе разносятся на всю вселенную, и их, наверное, даже в замке слышно! Даже ликаям! Если только они не заняты теми ужасами, которые там творят с людьми!
Но когда дверь распахнулась, за нею стоял вовсе не отец моего маленького помощника...
33 глава
Хороша же я с куском хлеба и кружкой воды в руках, застывшая посередине моей камеры перед тремя ликаями.
Как говорили в нашем отреде по разведке полезных ископаемых: "Если в командировке вам в руки попало что-то съедобное, не откладывай его на потом. Потому что "на потом" может случиться очень нескоро или не случиться совсем".
Поэтому я, хоть и слушала, хоть и переживала о том, что происходит там, за дверью, времени, как говорится, даром не теряла, а грызла сухую горбушку, принесенную Фредди, запивая её водой.
Два ликая-мужика, вечные прихвостни мерзкой ликайки, стояли, как обычно, по обе стороны от нее, держа в руках по факелу. А где-то за их спиными виднелись и другие ликаи и даже, кажется, где-то там в толпе я успела разглядеть лицо Лукаса, моего названного жениха, который лично мне был противен, а вот настоящей Луизе еще неизвестно.
— Ого, сколько явилось палачей на меня одну, — вытащив сухарь изо рта, сказала я.
В тот момент мне всё ещё не было страшно.
Страх пришёл позже, когда ликаи, взявшись за руки, вдруг завыли какую-то странную заунывную песню, чуть раскачиваясь из стороны в сторону.
У Элайды при этом закатились глаза, и белые их белки выглядели, как бельма на глазах незрячих.
А ликаи-мужчины, те, которые стояли за спинами главных, буквально в дверном проёме, вдруг тоже задрали головы вверх, к небу, и завыли что-то напоминающее мантру "Оммммм"! При этом мне удалось разглядеть их бледные лица! Рты у многих были покрыты чём-то красным, очень напоминающим кровь!