Граничник

Останин Виталий Сергеевич

И ведьма, положив руки на глаза Стефану, опустила ему веки. Но полностью зрения меня не лишила — о чем я, естественно никому сообщать не собирался. Как и продолжать спорить с Триадой. Вместо этого я сосредоточился на управлении дроном и наблюдении за дорогой.

С болотом ведьмы не обманули. Оно имелось в наличии и было огромным, так что и краев не разглядеть. Едва лес кончился, как перед нами раскинулось практически пустое пространство, кое-где залитое водой и обильно поросшее густой травой. В некоторых местах из влажной почвы торчали одинокие деревья, каким-то

чудом выросшие в этом негостеприимном месте. Никаких тропок, гатей или чего-то еще, что могло бы свидетельствовать о том, что по болоту ходили, я не заметил.

Наверное, запах тут стоял премерзкий. Гниющая трава, застоявшаяся вода, болотный газ — бр-р! Но я его не чувствовал — лишь помнил, что таким он должен быть. Слава Богу, если честно! Хватило мне при жизни такого сомнительного удовольствия.

Младшая ведьма явно не собиралась нас тут топить. Уверенно она направила платформу на узкую, относительно сухую косу. Пройти по такой ногами было бы сложно, земля была настолько пропитана влагой, что человек бы провалился по щиколотку. Зато наше транспортное средство прошло над ней аки посуху.

Хорошо хоть Малой — или ее уже нужно называть Молодкой? — хватило ума не переть прямо через трясину, покрытую ряской. Словно бы она знала, что плотности воды не хватит для того, чтобы платформа удержалась в воздухе.

А может и знала. Сколько, она сказала, ждала своего часа, чтобы превратиться из девочки в женщину? Шестьдесят лет? А сколько тогда на земле прожили Молодка и Старица? Можно предположить, что весьма много. Как бы старшая из них еще времена до Темных Веков не застала, почему нет? Тем более, если служит не демонам, а каким-то богам.

В моей памяти было очень много знаний. Много полезного, но и хлама, непригодного к практическому использованию, тоже хватало. Те, кто составлял библиотеку для Стражей, заливали туда все, что могло пригодиться даже в теории. И, кто бы мог подумать, были там сведения и о языческих богах — кого еще могла упоминать ведьма?

Они считались мифом задолго до крушения человеческой цивилизации. Силами природы, стихиями, которым дикие наши предки поклонялись, приносили жертвы и молили об урожае или дожде. Ничего такого, о чем можно серьезно рассуждать образованному человеку. Но Церковь считала иначе.

Правда, это мнение больше относилось к вопросам философским, нежели практическим. В неканонических текстах Святого Писания, в размышлениях златоустов-богословов языческими богами выступали вполне конкретные личности. Ангелы Божии, уже после Падения возжелавшие красоты дочерей человеческих и породившие нефилимов.

Я никогда не задавался вопросом, так это или нет. И при жизни был практиком, у которого отвлеченные размышления вызывали лишь усмешку, и в нынешнем статусе остался таким же. Признавал, да — они существуют — вспомнить того же Велеса Киевского, но не видел смысла об этом думать, покуда судьба с ними не сведет. И вот те на — сподобился!

Божеством, которому служат ведьмы, мог в равной степени оказаться Высший демон, нефилим или один из тех самых Сынов Божиих — ангелов, отринувших

служение Творцу, но к армии Люцифера не присоединившихся. Для нас любой из вариантов практически гарантировал смертный приговор, а то и похуже что. И без всякой возможности сопротивления — мы ведь даже с Триадой справиться не в силах.

Заворочался Гринь. Я внимательно наблюдал за ним, надеясь, когда охотник проснется, попытаться внести разлад в этом магическом семействе. Уверен, он ничего не знал о планах ведьм, иначе бы те не придумывали легенду о «геройски павшем Проле». Да и человеком маг казался порядочным, даром, что нехристь.

Но в замыслы Триады пробуждение мужчины не входило. Едва только с кормы раздался стон, возвещающий, что Гринь вот-вот откроет глаза, как Светлана, окончательно превратившаяся в Старицу, тут же оказалась рядом с ним. Положив ладони на виски охотнику, она опять погрузила его в беспамятство. Видимо, не хотели ведьмы тратить время на освещение событий для своего «мужа».

Так, почти в полной тишине, прерываемой только редкими репликами ведьм и звуками живности, обитающей на болоте, мы отмахали километров тридцать. И добрались-таки до места назначения.

Это был небольшой островок абсолютно сухой земли, торчащий из топи, словно гигантская кочка. Трава на нем не росла, только торчали два дерева, вырастающих из одного комля, похожих на растопыренные пальцы, тянущиеся к небу. Подле дерева нас поджидал человек.

Едва заметив его, я отправил дрона изучить незнакомца, но затея моя провалилась. Разведчик не долетел до него каких-то несколько метров, после чего отключился и упал в трясину. На последнем изображении, которое он успел передать, был запечатлен высокий мужчина, закутанный в длинный плащ с надвинутым на голову капюшоном, прячущим его лицо. Не самое, надо сказать, удобное снаряжение для прогулки по болоту.

Пока я поднимал в воздух нового соглядатая, а делать это приходилось очень осторожно, чтобы ведьмы не заметили, платформа приблизилась к островку уже метров на десять. И тут же между Триадой и незнакомцем завязался разговор. Из которого я не понял ни единого слова, хотя в мою память было загружено знание множества языков.

Этот же был мне не знаком. Щелкающий, словно не люди говорили, а насекомые лапами своими хитиновыми друг о друга стучали. Мужчина что-то спросил, ставшая Старицей Молодка ответила. Тот кивнул, как бы удовлетворенно, и, выпростав из-под плаща руку, дал знак причаливать.

Дрона, чтобы он не повторил судьбу своего предшественника, приходилось держать на границе той незримой зоны, что окружала человека в плаще. От этого немного страдала картинка, но мне хватило ее чувствительности, чтобы разглядеть, что рука была вида вполне человеческого.

Нефилим? Нет, те вроде исполины, два, а то и три роста, по крайней мере, Велес был здоровенным. Может быть, маг? Сила у него точно имелась, иначе как бы он мог сгенерировать электромагнитный импульс?

— Вот он, Импу, — следующая реплика Светланы была произнесена не на этом чуждом языке. — Воля твоя исполнена.