Граничник
Шрифт:
Мы направили платформу прямо в лесную чащу, которая будто расступалась перед нашим транспортным средством. Нет, деревья корни из земли не вырывали и не отходили в сторону, но всегда в том месте, куда показывала колдунья, оказывался просвет, невидимый со стороны, но достаточный, чтобы платформа могла пройти.
Стефан правил молча, порой лишь неслышно для других спрашивая у меня, не стоит ли нам ведьм убить, а самим бежать — напугали они мальца. Я его успокаивал и как мог пытался объяснить разницу между ведьмами вообще и Триадой-союзником. Заодно говоря и о разнице в наших с ними силах. Вот, например,
Так что с ведьмами я не спорил даже. Говорят — направо, значит туда и сворачиваем. Не в нашем положении от помощи отказываться, пусть бы и от мажеской. Была, конечно, мысль, что Триада, делая вид, что спасает нас, на деле ведет прямо в лапы Золотоголовому, но я отмел ее, как надуманную. Хотели бы колдуньи нас спеленать, не стали бы представление с фантомами придумывать. Спеленали бы, аки младенчиков, и ничего бы мы им не сделали.
Так что — как там общинники говорили? «Сгорел сарай — гори и хата!» К тому же, и я, и Стефан так уже замарались близостью колдовства (и пособничеством колдунам), что ничего хорошего нас в Ассамблее не ждало. Никого ведь в Трибунале не будет волновать, что Триаду мы не звали и действовала она по собственному умыслу. Женщина вообще пришла на помощь своему мужчине (пусть обычно наоборот бывает), умыла Владыку на его же поле, попутно и Стража с наставителем спасла! С магией, да, но мы-то со Стефом ее не призывали?
Порой мне даже хотелось оспорить догматы Церкви относительно контактов с магами. Ну бывают же, в конце концов, обстоятельства непреодолимой силы! Когда события несутся вскачь, а потом и вовсе обрушиваются в Тартар, и все, что остается делать человеку, это выбор: орать ему в полете или молча молиться.
Впрочем… Чтобы я там себе не думал, мы все равно должны были добраться до Новгорода и передать информацию Трибуналу. А там — костер, так костер, подвал, так подвал. Меня, скорее всего, отключат, предварительно скачав всю информацию, а после и вовсе личность сотрут. Во избежание распространения ереси, так сказать. Пацана вот только жалко!
Перед платформой словно бы расстилалась тропка, по которой мы беспрепятственно въехали в глубину леса, и поплыли по нему в сторону от примерного нахождения Владыки с его стаями.
— Надо крюк сделать, чтобы со следа Владыку сбить, — пояснила Молодка, когда я уточнил у нее, куда она нас ведет. — В аккурат к топям выйдем, от них по прямой до церковных земель — низшие там не пройдут.
Я кивнул, а Старица продолжила — ох и пугающе же это было, когда три человека говорят, как один!
— Не серчай на Гриня, Мертвый. Он все правильно сделал. Без нас вы бы уже все мертвыми были.
— А с вами — чуть позже.
— Все умрут. Но ты хоть цели достигнешь. Как со Стражем-то такое вышло? Тело зрелое, а душа юная.
Продолжая руководствоваться тем же принципом про сарай с хатой — как ни крути, а мы со Стефаном зависели от нехристей, а не наоборот — я выложил Триаде всю нашу историю. Пока говорил, все молчали — охотники, естественно, тоже слушали. Малая и вовсе, подсев к Стефану поближе, гладила
— Вот чего он таким странным мне казался! — Прол хлопнул себя по коленям, когда я закончил рассказ. — Но, погодь! Разве одержимым можно сделать вашего? Ну, в смысле, кто под Христом ходит? Как-то это противоречит тому, что святоши проповедуют.
В корень зрит, нехристь. Это и было основной опасностью в возможностях Золотоголового. Я не имел ни малейшего представления о том, как демону это удается, но тот уже трижды продемонстрировал, что ему это по силам.
Ведьмы в очередной раз меня удивили. Начали смеяться, причем все сразу. Кашляющий смех Старицы, переливчатые колокольчики задорного хохота Молодки и детское озорное хихиканье Малой — Господь свидетель, в ночную пору это звучало по-настоящему жутко.
— Как же ты глуп, Мертвый! — отсмеявшись произнесла Молодка. — И слеп. Вроде, такие, как ты, должны обладать огромными знаниями. Неужели в них нет слов, которые бы все разъяснили? Или, когда душа уходит, вы, мертвые Стражи, становитесь просто машинами, не способными понять то, что очевидно любому живому?
— Поясни?
— Даже не знаю, стоит ли? А может, я лучше расскажу тебе небольшую притчу? Вы ведь, церковники, любите притчи?
— Ты любишь притчи, мальчик? — вклинилась Малая.
Нет, если она так и дальше к нему придвигаться будет, воспитанник вскоре упадет с платформы.
— Ваша беда, святоши, — продолжила Старица, — в том, что вы знаете больше других, но смотрите очень узко. Как лошади, которым надевают шоры. Правда только в священных текстах, да?
— Вам известны чины, и даже имена, — Молодка.
— … но вы никогда не думаете о своих врагах, как о личностях, — Малая.
— У которых есть свои страсти и свои мотивы. Вы все время забываете, что и Ад неоднороден, — снова Старица.
Имея возможность смотреть на всю сцену глазами висящего сверху дрона, я понимал, что ведьмы разыгрывают спектакль. Это вот жонглирование фразами, повышение и понижение тона, вопросы без ответов. При этом я не мог отказать им в умении — Стефана уже ощутимо потряхивало. Терпеть это я больше не собирался, но опередил меня, как ни странно, Гринь.
— Свет, може, давай кто-то один из вас, а? Мороз же по коже, когда вы вот так начинаете!
Молодка, у которой, оказывается было и человеческое имя, ласково провела ладонью по щеке мужчины.
— Прости. Конечно.
— И давай толком. Просто скажи, что ты имеешь ввиду, — в свою очередь попросил я.
Женщина улыбнулась и заговорила сама, не деля уже рассказ на троих. Вот за это, в частности, я охотнику был очень благодарен.
— Ваша Церковь считает, что Лорды и Короли Ада спят и видят, как бы уничтожить человечество? Не отвечай, я знаю, что именно так ты и думаешь. Меж тем, Мертвый, любое действие Высшего демона всегда преследует только две цели: собственное возвышение и падение конкурента. Это природа падших ангелов: поднявши бунт однажды, они вынуждены восставать постоянно. Люцифер держит их в узде, тщательно лавируя между демоническими фракциями, усиливая одни и ослабляя другие. Его власть абсолютна, но хрупка, как ваза из хрусталя. Ты должен понять это, чтобы мы пошли дальше.