Граничник
Шрифт:
Пока древний бог показывал удаль свою, попутно рассказывая, какие возможности будущий жрец Сутеха обретет, когда примет свое предназначением, мы со Стефаном вовсю строили планы. Точнее сказать, я перебирал библиотеку в попытках найти способ противодействовать сущности такого уровня и мощи, и периодически делился своими находками с подопечным. А еще приглядывал за Гринем, на которого возлагал определенные надежды.
Но тот, раз едва заметно дернувшись, больше не шевелился. Да и мой поиск поводов для радости не давал. То ли источники, загруженные мне в память, были неполными, что было вполне вероятно,
Хотя, тут как посмотреть… Вот бы златоустов этих, книжников драных, сюда на минуточку! Посмотрел бы я тогда, как они запоют — не с Люцифером в бунт пошли, значит не демоны! Может и правда, «чином изгнания» попробовать, как ревнитель ведьмака в Малахии приголубил? Так-то я его знал, но Стефан — ни прежний, ни нынешний, никогда его не применяли — ревнителей по-иному воспитывали. Они были щитом охраняющим, служителями искренне верующими (может, иногда даже до фанатизма), а мы, Стражи — мечом разящим. То есть на вопросы мира духовного и веры смотревшие более прагматично.
— Продемонстрировать тебе каждую из своих ипостасей, смертный? — насмешливо спросил Анубис. — Или ты уже убедился?
— Кто такой этот Сутех?
Вопрос воспитанник задал по моему наущению. Не потому что не знал — мы уже откопали в библиотеке все возможные сведения о древнем существе, носящем это имя. Просто тянули время — других-то способов еще пожить и побарахтаться у нас не имелось.
— Бог воинской доблести, смелости и ярости. Тот, кто поведет людей против демонов и очистит от них земли. Это большая честь, смертный, служить ему. И людям. Ты же хочешь спасти людей?
— А чего он сам не пришел? — задал Стефан следующий вопрос.
— Спит. Он пробудится, когда ты примешь свое служение.
— А ты меня не в жертву ему принесешь?
— Довольно! — внезапно вскипел Анубис. — Мертвец, я знаю, ты говоришь, а юнец только рот открывает. Последний раз тебе приказываю — отключись! Иначе…
Я успокоил Стефана, адреналин которого от гневного окрика Анубиса подскочил до запредельных показателей. И решил, что пора разыграть последние, с позволения сказать, козыри. Точнее, озвучить божку патовую ситуацию, в которой мы оказались. А то еще прибьет в гневе.
— Ты на голос-то меня не бери, псоглавый, — произнес я уже сам. — Мог бы сразу «иначе», на разговоры со мной время не тратил. Ты не можешь без опасности для жизни мальчика удалить имплант с наставителем. А его тело и разум тебе нужны в целостности. Так что…
— Так что мы сделаем это сами, — влезла Старица. Чуть поклонилась и без всякой почтительности добавила. — Если ты не против, повелитель.
Бронзовокожий здоровяк ухмыльнулся:
— Нет, я не против. Мальчишка не пострадает?
— Как новенький будет! Где камень с Мертвым упрятан, я понимаю, ничего такого сложного. Череп ему вскроем аккуратно, камень вынем, а дыру золотой пластиной закроем. Скальп прирастет, через полгода и не вспомнит про нее!
— А прочие все периферийные
— Не считай себя самым умным, Мертвый. Ты что же, решил, что раз твоя Ассамблея раскопала пару десятков захоронок, так вы теперь единственные, кто в древних технологиях разбирается? Я, к твоему сведению, дар получила, когда вы еще Абигора не кончили! И как у вас все работает, знаю получше многих. Вся периферия на тебя замкнута, а когда мы тебя выключим…
Говоря это, Старица извлекла из поясной сумки небольшой, похожий на скальпель, нож, а вслед за ним — приспособление, напоминающее очки. Продемонстрировала их Стражу, а точнее — мне, и ощерилась в злой улыбке.
Я знал, что у нее в руках. Сканер, с помощью которого ведьма будет видеть все взаимосвязи между приборами в организме граничника, и без труда сможет отрезать меня от управления ими.
Единственную она допустила оплошность: надо было сразу глушить меня, а не показывать свои возможности. Впрочем, откуда ей было знать про аварийный протокол, в тайну которого посвящены только высшие чины Ассамблеи, да мы — наставители.
Что ж. Нужно признать, мы проиграли. И у меня осталась только одна возможность спасти душу вверенного мне Стража. Как ни жаль, но придется запустить протокол, который убьет его, но избавит от роли слуги древних богов. А иначе им, я уверен, не составит труда смутить пацана, когда меня отключат.
«Стеф, — сказал я. — Не бойся».
«Я не боюсь…» — с некоторым недоумением отозвался он.
Наблюдая за тем, как Старица приближается к воспитаннику, я выстраивал цепочку команд, которые запустят необратимый процесс, разрушающий все оборудование Стража и, попутно, его внутренние органы. Смерть для него наступит внезапно, как вспышка острой, но быстро проходящей боли. Когда старуха опустила на голову очки, я уже был готов, но последнюю команду не отдал.
Дрон, продолжающий висеть на удалении семи метров от островка, снова поймал движение. Которое могло ничего для нас не значить, а могло подарить надежду. В зависимости от того, какое решение примет пришедший в себя нехристь.
В следующий миг тяжелый охотничий нож вонзился в худую спину старшей ведьмы с такой силой, что даже часть рукоятки утонула в плоти, а окровавленный кончик лезвия вынырнул между обвисших грудей бывшей Молодки. Та вскрикнула и моментально развернувшись, метнула свое оружие.
Гринь поднял руку и скальпель завяз в предплечье, укрытом кожаной пластиной наруча. Другой рукой начертил в воздухе какой-то символ и колдунью сбросило с платформы, несколько метров протащив по земле.
На все это ушло лишь два удара сердца Стефана, биения которого я, слава Господу, не успел остановить.
Закричав, на охотника бросилась младшая ведьма. Руки ее вытянулись, превратившись в лианы, ощетинившиеся острыми и масляно поблескивающими колючками. Первый же их взмах она направила поперек груди Гриня, и увернуться у того не было никакой возможности. Да он и не пытался, только поднял обе руки в защитном жесте. Обе лианы столкнулись со сверкнувшей на краткий миг полусферой и осыпались прахом, оставив, впрочем, руки Молодки на месте.