Граница вечности

Фоллетт Кен

Иви сердито проговорила:

— Дейв — мальчишка. Я думала, что ты мужчина, Хэнк.

Хэнк вдруг стал агрессивным:

— Выбирай слова! — чуть ли не выкрикнул он.

Иви растерялась.

— Я должна выбирать слова? Я только что застала тебя в постели с другой женщиной, и ты мне говоришь, чтобы я выбирала слова?

— Вот именно, — с угрозой в голосе произнес он. — Не заходи слишком далеко.

Дейв вдруг испугался. У Хэнка был такой вид, будто он собирается ударить Иви. Неужели

это то, что происходит в ирландских рабочих семьях? А что делать ему, Дейву: защищать сестру от ее любовника? Неужели он будет драться со вторым великим музыкальным гением после Элвиса Пресли?

— Слишком далеко? — сердито переспросила Иви. — Да, я уйду слишком далеко — прямо из этой двери. Вот так-то!

Она повернулась и вышла.

Дейв посмотрел на Хэнка.

— Э-э… Как насчет песни?

Хэнк слегка покачал головой.

— Ладно, — сказал Дейв. Ему не приходило в голову, как продолжить разговор.

Хэнк открыл перед ним дверь, и он вышел.

Иви плакала в машине минут пять, а потом осушила слезы.

— Я отвезу тебя домой, — всхлипнула она.

Когда они доехали до Уэст-Энда, Дейв предложил:

— Пойдем к нам. Я приготовлю тебе кофе.

— Спасибо, — ответила она.

Валли сидел на диване и играл на гитаре.

— Иви немного расстроена, — пояснил ему Дейв. — Она порвала с Хэнком.

Он пошел на кухню и поставил на плиту чайник:

Валли сказал:

— По-английски «немного расстроена» значит «очень опечалена». Если бы ты был всего лишь немного опечален, например, из-за того, что я забыл поздравить тебя с днем рождения, ты бы сказал: я ужасно расстроен. Правильно?

Иви улыбнулась:

— Надо же, Валли, у тебя железная логика.

— И кое-какие способности. Сейчас я немного ободрю. Вот послушайте.

Он заиграл на гитаре и запел: «Я скучаю по тебе, Алисия».

Дейв вышел из кухни и стал слушать. Валли спел грустную балладу ре-минор с парой аккордов, которые Дейв не узнал.

Когда он закончил, Дейв сказал:

— Хорошая песня. Ты слышал ее по радио? Чья она?

— Моя, — чуть не подпрыгнул Валли. — Я сочинил ее.

— Вот это да! А ну-ка, сыграй еще.

На этот раз Дейв пытался подпевать ему.

— Вы великолепны, — обрадовалась Иви. — И этот паразит Хэнк вам не нужен.

— Я хочу спеть эту песню Марку Батчелору. — Он посмотрел на часы. Было полшестого. Он схватил трубку и позвонил в «Интернэшнл старз». Батчелор все еще сидел у себя в кабинете.

— У нас есть песня, — выпалил Дейв. — Мы можем приехать и спеть ее вам.

— Мне бы очень хотелось послушать, но уже собрался уходить.

— Вы могли бы заехать на Генриегта-стрит по пути домой?

Наступило молчание, потом Батчелор сказал:

— Да, это недалеко от моей железнодорожной

станции.

— Какой ваш любимый напиток?

— Джин с тоником.

Двадцать минут спустя Батчелор сидел на диване со стаканом в руке, а Дейв и Валли играли на гитарах и пели, а Иви подпевала им. Потом он попросил исполнить ее еще раз.

После повторного исполнения они в ожидании посмотрели на него. Наступила короткая пауза, и потом он проговорил:

— Я не занимался бы этим бизнесом, если бы не мог сразу определить хит, как только услышал его. Это хит.

Дейв и Валли улыбнулись.

— Я так и думал, — сказал Дейв.

— Мне песня очень понравилась, — заключил Батчелор. — С ней я могу подписать контракт на запись.

Дейв отложил гитару, встал и пожал Батчелору руку, чтобы скрепить сделку. Тот сказал:

— Бизнес есть бизнес.

Марк сделал большой глоток.

— Хэнк не сходя с места написал песню, или она была у него в загашнике?

Дейв улыбнулся. Сейчас, когда они пожали друг другу руки, он мог говорить с ним на равных.

— Это песня не Хэнка Ремингтона.

Батчелор вскинул брови.

— Извините, я не предупредил вас, — сказал Дейв. — Хотел сделать вам сюрприз.

— Песня хорошая, а это самое главное. Так где же ты ее взял?

— Валли сочинил. Сегодня днем, когда я был у вас.

— Потрясающе! — воскликнул Батчелор. Потом он обратился к Валли: — А что у тебя есть на обратную сторону?

* * *

— Ты должна, Каролин, выходить в город и где-нибудь бывать, — сказала Лили Франк.

Так считала не только Лили. Но в первую очередь — ее мать. Карла тревожилась о здоровье Каролин. После прихода Ганса Гофмана Каролин начала худеть. Она стала бледной и апатичной. Карла однажды сказала Лили: «Каролин всего двадцать лет. Она не может вести затворнический образ жизни, как монашенка, всю свою жизнь. Своди ее куда-нибудь».

Сейчас в комнате Каролин они играли на гитарах и пели Алисе, которая сидела на полу в окружении игрушек. Время от времени она с радостью хлопала в ладоши, но в основном она не обращала внимания на девушек. Больше всего ей нравилась баллада о любви.

— Я не могу никуда уходить, — ответила Каролин. — Мне нужно ухаживать за Алисой.

Лили была готова к таким отговоркам.

— Моя мать может присмотреть за ней. Или бабушка Мод. По вечерам Алиса не доставляет много хлопот.

Ей уже было четырнадцать месяцев, и она спокойно спала всю ночь.

— Не знаю. Я буду волноваться.

— В течение года ты ни разу нигде не была.

— Но что подумает Валли?

— Разве он будет настаивать, чтобы ты пряталась от людей и никогда не развлекалась?