Граница вечности
Шрифт:
— Это новая группа. Они бесподобны.
— Никогда не слышал о них.
— Ну, в общем, я могу играть на ритм-гитаре старые рок-песни.
Ленни немного обиделся, услышав эту фразу, и сказал:
— Так ты придешь к нам на прослушивание?
— Я бы очень хотел.
Ленни посмотрел на часы.
— Сколько тебе нужно времени, чтобы съездить за гитарой?
— Полчаса туда и полчаса обратно.
— Приходи в Олдгейтский рабочий клуб. Мы будем устанавливать инструменты. Мы прослушаем тебя перед началом выступления. У тебя есть усилитель?
— Небольшой.
— Будет
Дейв вошел в метро. От успеха в роли продавца и выпитого пива у него кружилась голова. В поезде он выкурил сигарету, радуясь победе над отцом. Он представил, как он небрежно скажет Линде Робертсон: «Я играю на гитаре в рок-группе». Это не может не произвести на нее впечатление.
Он добрался до дома и вошел через заднюю дверь. Ему удалось незамеченным родителями проскользнуть в свою комнату. Ему понадобилось всего несколько секунд, чтобы положить гитару в футляр и взять усилитель.
Он уже хотел выйти из комнаты, как вошла его сестра Иви, одетая для субботнего вечера. На ней была короткая юбка и высокие сапоги. Она сделала себе прическу с начесом «улей» и сильно накрасила глаза по последней моде. Выглядела она старше своих семнадцати лет.
— Куда ты собралась? — спросил ее Дейв.
— На вечеринку. Там должен быть Хэнк Ремингтон.
Ремингтон, ведущий певец группы «Кордс», разделял некоторые взгляды Иви и говорил об этом в интервью.
— Ты поднял шум сегодня, — сказала Иви. Она не обвиняла его: она всегда становилась на его сторону в спорах с родителями, и он отвечал ей тем же.
— С чего ты взяла?
— Отец очень огорчен.
— Огорчен? — Дейв не знал, как понимать это. Отец мог быть сердитым, разочарованным, строгим, властным, деспотичным, и он знал, как реагировать. Но огорченным?
— Почему?
— Как я поняла, вы с ним повздорили.
— Он отказался давать мне карманные деньги, потому что я завалил все экзамены.
— И что ты сделал?
— Ничего. Я вышел. Возможно, хлопнув дверью.
— Где ты был весь день?
— Работал в рыночной палатке Ленни Эйвери и заработал фунт.
— Молодец. Куда ты намыливаешься сейчас со своей гитарой?
— У Ленни есть рок-группа. Он хочет, чтобы я играл на ритм-гитаре. — Это было преувеличением. Дейв еще не устроился на работу.
— Желаю успеха!
— Надеюсь, ты не скажешь матери и отцу, где я был.
— Только если ты меня попросишь.
— Мне все равно. — Дейв направился к двери, а потом остановился. — Он огорчен?
— Да.
Дейв пожал плечами и ушел из дома, никем не замеченный.
Он с предвкушением ожидал прослушивания. Он часто пел с сестрой и играл на гитаре, но в группе с барабанщиком — никогда. Он надеялся, что не подкачает, — с ритм-гитарой не должно быть сложностей.
Сидя в вагоне метро, он мыслями возвращался к разговору с отцом. Он очень удивился, узнав от сестры, что мог огорчить папу. Говорят, отцов трудно чем-нибудь пронять, но, как он теперь понял, это неверное представление. Ему надо бы изменить эту точку зрения. Он больше не может только возмущаться и обижаться. Ведь страдал не только он. Отец обидел его, но и он обидел отца, они оба виноваты. Конечно, негодовать приятнее, чем
Он разыскал Олдгейтский рабочий клуб и вошел туда с гитарой и усилителем. Интерьер отличался простотой, неоновые лампы отбрасывали резкий свет на пластиковые столы и трубчатые стулья, поставленные рядами, что вызывало ассоциации с фабричной столовой, а не с залом для рок-н-ролла. «Гвардейцы» на сцене настраивали инструменты. Ленни сидел за пианино, Лу — за барабанами, Баз — с бас-гитарой, а Джеффри — с ведущей гитарой. Перед Джеффри был микрофон, так что он, вероятно, тоже пел. Все трое были старше Дейва — лет по двадцать с лишним, и его испугало, что они гораздо лучшие музыканты, чем он. Вдруг ему показалось, что не так-то просто держать ритм.
Он настроил свою гитару под пианино и подключил ее к усилителю.
— Ты знаешь «Смертную тоску»? — спросил Ленни.
Дейв знал и с облегчением вздохнул. Это была несложная песенка в до-мажоре с ведущей партией фортепьяно, и аккомпанировать на гитаре было легко. Он играл непринужденно и испытывал особое удовольствие в игре с другими, несравнимое с тем, что чувствовал, когда играл один.
Ленни поет хорошо, отметил про себя Дейв. Баз и Лу задавали ритм. Джефф немного импровизировал на ведущей гитаре. Группа была вполне артистичной, разве что ей не хватало оригинальности. После исполнения композиции Ленни сказал:
— В целом получается неплохо, но не мог бы ты играть более ритмично?
Дейв удивился, что его раскритиковали. Он думал, что играл хорошо.
— Ладно, — сказал он.
Следующей была известная композиция Джерри Ли Льюиса «Трясись, греми, крутись», тоже с ведущей партией фортепьяно. Джеффри пел дуэтом с Ленни. Дейв аккомпанировал в рубленом ритме. Ленни это понравилось больше.
Ленни объявил «Джонни Би Гуд», и Дейв по собственной инициативе с энтузиазмом начал играть вступление Чака Берри. Дойдя до пятого такта, он подумал, что сейчас вступит вся группа, как на пластинке, но «Гвардейцы» не заиграли. Дейв остановился, и Ленни сказал:
— Обычно я играю вступление на пианино.
— Извини, — отозвался Дейв, и Ленни начал снова.
Дейв пришел в отчаяние. Его исполнение никуда не годится. Следующая композиция была «Проснись, крошка Сузи». К удивлению Дейва, Джеффри пел не так, как это звучало у «Братьев Эверли». В первом куплете Дейв придвинулся к микрофону Джеффри и начал петь с Ленни. В ту же минуту две молоденькие официантки, которые расставляли на столах попельницы, прервали свою работу и стали слушать. После окончания исполнения они захлопали. Дейв улыбнулся от удовольствия, раньше ему аплодировали только члены семьи.
Одна из девушек спросила у Дейва:
— Как называется ваша группа?
Дейв показал на Ленни.
— Это его группа, и она называется «Гвардейцы».
— А, — с некоторым разочарованием произнесла девушка.
Под конец Ленни решил спеть «Позаботьтесь о моей крошке», и снова Дейв подпевал ему. Официантки танцевали в проходе между столами.
Потом Ленни встал из-за пианино.
— Ну что ж, гитарист ты не очень, — сказал он Дейву. — Но поешь ты хорошо и тем девушкам явно понравился.