Граница вечности
Шрифт:
Джордж обратил внимание на белого мужчину с большим животом, в белой рубашке и без пиджака. По фотографиям в газетах он узнал в этом человеке Коннора.
— Почему ты не взял более злую собаку? — спросил тот у полицейского, арестовавшего парня.
Джорджу захотелось выразить протест градоначальнику. Он должен был выступать в роли гаранта общественной безопасности, а он действовал как уличный хулиган.
Джордж понимал, что его тоже могли арестовать, особенно сейчас, когда его хороший костюм был похож на мокрую тряпку. Бобби
Джордж с трудом подавил свой гнев, промолчал, повернулся и быстро пошел обратно в «Гастон».
В багаже у него было во что переодеться. Он принял душ, надел сухую одежду и отдал свой костюм в глажку. Он позвонил в министерство юстиции и продиктовал секретарю отчет о дневных событиях для Бобби Кеннеди. Факты он изложил в сухой форме, без эмоций, и не упомянул, что его полили из водомета.
В вестибюле отеля он снова встретил Верину. Она не пострадала от действий полиции, но все еще находилась под впечатлением пережитого потрясения.
— Они могут делать с нами все, что им захочется, — с возмущением сказала она.
Он испытывал те же самые чувства, но она переживала сильнее. В отличие от Джорджа, она не участвовала в автобусном рейсе свободы и, вероятно, впервые столкнулась с открытым проявлением вопиющей расовой ненависти.
Джордж пригласил ее в бар.
В течение следующего часа он успокаивал ее. По большей части он слушал, время от времени говоря что-нибудь сочувственное и утешительное. Он помог ей успокоиться тем, что сам сохранял спокойствие. И таким образом он обуздал кипевшие в нем страсти.
В ресторане гостиницы они вместе поужинали в тихой обстановке. Уже стемнело, когда они поднялись наверх. В коридоре Верина спросила:
— Ты зайдешь ко мне в номер?
Он удивился. Вечер не содержал в себе ничего романтичного или эротичного, и Джордж не считал его свиданием. Они были лишь сочувствующими друг другу участниками не совсем удачной кампании.
Она заметила его колебания.
— Мне просто хочется, чтобы кто-нибудь обнял меня, — сказала она. — Ты не против?
Он не совсем понял, но кивнул.
Образ Марии вспыхнул в его сознании. Джордж подавил его. Пора бы забыть ее.
Когда они пришли в ее номер, она закрыла дверь и обхватила его за шею. Он прижал ее к себе и поцеловал в лоб. Она отвернулась и прижалась щекой к его плечу. Ну хорошо, подумал он, ты хочешь обниматься, но не хочешь целоваться. Он решил следовать ее желаниям. Все, чего она захочет, его устроит.
Через минуту она сказала:
— Я не хочу спать одна.
— Хорошо, — спокойно ответил он.
— Можем мы просто полежать в обнимку?
— Да, — ответил он, хотя не допускал такую вероятность.
Она высвободилась из его объятий, сбросила туфли и сняла платье через голову, оставшись в белом бюстгальтере и трусиках. Его взгляд застыл на ее идеальной кремовой коже. Быстрыми движениями
Все это он отметил с одного взгляда, потому что она сразу нырнула в постель.
Джордж отвернулся и снял рубашку.
— Твоя спина! — воскликнула Верина. — О боже! Какой ужас!
Джордж чувствовал, что после водомета у него болела спина, но ему не приходило в голову, что остались какие-то следы. Он встал спиной к зеркалу рядом с дверью, посмотрел через плечо и понял, что привело Верину в ужас: вся кожа у него покрылась фиолетовыми синяками.
Он медленно снял ботинки и носки. У него была эрекция, и он надеялся, что она ослабнет, но этого не происходило. Здесь он был над собой не властен. Он встал, снял брюки и трусы и так же быстро, как и она, лег в постель.
Они обнялись. Его эрекция упиралась в ее живот, но она никак не реагировала. Ее волосы щекотали ему шею, и ее груди расплющились о его грудную клетку. Он сильно возбудился, но инстинкт подсказывал, что двигаться не нужно, и он подчинился ему.
Верина заплакала. Сначала она негромко постанывала, и Джордж не мог понять, выражают ли эти звуки ее сексуальные ощущения. Потом он почувствовал ее теплые слезы на своей груди, и она начала содрогаться от рыданий. Он погладил ее по спине естественным жестом утешения.
Он удивлялся тому, что делает: лежит обнаженный с красивой женщиной в кровати, гладит ее по спине, и не более того. Но в этом содержался более глубокий смысл. У него было смутное, но совершенно определенное чувство, что они дают друг другу утешение более сильное, чем секс. Они оба находились во власти переживания, которому Джордж не мог дать определения.
Рыдания Верины постепенно стихли. Через некоторое время ее тело обмякло, дыхание стало равномерным и неглубоким, и она погрузилась в бесчувствие сна.
Эрекция у Джорджа ослабла. Он закрыл глаза и сосредоточился на теплоте ее тела, легком аромате, исходившем от ее кожи и волос. Он был уверен, что не сможет спать, держа в объятиях такую девушку.
Но он уснул.
Когда он проснулся утром, она уже ушла.
* * *
В то субботнее утро Мария Саммерс отправилась на работу в пессимистическом настроении.
В то время как Мартин Лютер Кинг находился в тюрьме в Алабаме, Комиссия по гражданским правам подготовила ужасающий доклад о жестоком обращении с неграми в Миссисипи. Но администрация Кеннеди изощрилась извратить его. Юрист из министерства юстиции Берк Маршалл выступил с письменным заявлением, передергивающим факты. Шеф Марии, Пьер Сэлинджер, назвал предложения, содержащиеся в докладе, экстремистскими. Так была одурачена американская пресса.