Грани
Шрифт:
— А что у Чернова с глазами? Он раньше никогда на зрение не жаловался.
— Ты его знала раньше? А ну да, разумеется… Нет, со зрением у него всё путём, даже больше чем у нас. Просто он просил никому об этом не рассказывать, а его просьба считай что приказ.
Я подняла глаза на Ирэт. Она смотрела на Харальда почти влюблённо. Лейла перехватила мой взгляд, усмехнулась.
— Вот и я о том же. Тихо, тихо, какая из меня тебе конкурентка… — она отошла на пару шагов, оглядывая меня почти мужским, оценочным способом.
— Ну вот и всё, — сказал Харальд, подходя к нам. — Теперь порядок.
Стены бараков через ровные промежутки были забрызганы тёмными потёками.
— Какой порядок, тут уборки
Седьмой день после перехода. Где-то на Грани. Форт Солнечный. Вечер. Блэк.
Мы сидели на балконе, пристроенном над входом на втором этаже. Харальд сумрачно вертел в руках стальную рюмку. На донышке там ещё был коньяк.
— Слушай, что здесь за херня происходит? Почему ты мне сразу не сказал о зэках?
— Да просто не успел. Ну и кто мог подумать, что она попрётся искать приключений. Ведь ни Марине, ни Фрези это в голову не взбрело, шататься в одиночку по незнакомому месту.
— Наивная европейская душа… — вздохнул мой друг. — Что Настя говорит? Как она?
— Ну как сказать, — вздохнул теперь я. — Говорит, жить будет. Через дней десять всё заживёт, она ей шок сняла, сделала, чтоб заскок на этом не случился и от мужиков не шарахалась. Но насчёт детей — Блэк помотал лохматой головой — не уверен. Уроды… Понимаешь, когда всё это случилось, когда Зона образовалась, в Москве решили, что сюда надо нагнать всяких штрафников и урок самых разных, чтоб из них, так сказать, контингент составить, и там заодно подчистить. А передохнут, не так жалко. Ну первые те быстро вкурили, что здесь им не там — и образумились. Стали за год настоящим спецназом. Те, кто выжил, в первый год здесь жарко было. А с зэками не вытанцовывается никак. За три года из них очень мало людьми стало. Остальные просто обитают тут, практически варятся в своём соку. Отдельно от нас. Заводилой у них была та баба, которой я прикладом в лоб засветил. Время от времени спецгруппы в окрестностях Зоны выуживают слишком много узнавших гражданских, заодно нагнетая обстановку. Мол, люди тут пропадают и всё такое. Эти ни рыба ни мясо сначала, а потом большинство осваивается и даже толк из них выходит. Жить можно. У меня в группе сначала почти пятьдесят человек было. С миру по нитке. Осталось двадцать восемь постоянных, считая нас с Настей, ну и время от времени комендант подкидывает до десятка, чтоб натаскал на открытом воздухе.
Харальд встал, походил по балкону. Я видел, настроение у него было никакое. Он посмотрел на равнину, начинавшуюся за юго-восточным краем лагеря.
— А что там, Блэк?
— Тоже Зона, — я пожал плечами.
— Как далеко ты заходил?
— Как ни странно, в ту сторону мы не забирались дальше чем на триста километров. По счётчику, конечно. Реально — никто не знает. Ничего особенно достойного внимания или пристального изучения. Признаков разумной жизни нет. Поселений, понятно, тоже никаких. Даже крайты там встречаются очень редко. Есть дрейфующие аномалии, в которых техника дохнет, но они там какие-то вялые. Можно просто сидеть и ждать, пока такая клякса уплывёт дальше, никто тобой не пообедает.
— С какой целью гэбисты организовали лагерь-то? — Харальд допил коньяк, плеснул ещё и принялся вертеть рюмку в пальцах.
— В самом начале была надежда поставить Зону под контроль, обложить её, так сказать, кордонами, не знаю как ещё. А через два месяца произошло нападение крайтов — с тех пор часть лагеря так и не отстроили. Накрошили мы их туеву хучу, куда им против пулемётов и БТРов. Но разгром тут был капитальный. Потом оказалось, что Зона один хрен расползается — ты-то этого, понятно, не видел, и государство плюнуло на это занятие. Оцепили всё, пассивно
Я замолчал. Потому что Зона действительно была загадочным, многослойным смешением реальностей. И она уже была чем-то вроде части меня.
— Блэк, что у тебя с глазами? Почему комендант чуть не обосрался, когда ты снял свои окуляры и посмотрел на него? — Харальд подошёл ко мне вплотную, на расстояние вытянутой руки.
— А ты выдержишь?
— Давай проверим.
— Ну смотри…
И я снял очки.
Харальд на мгновение подался назад. Но справился с ударом пустоты, взглянувшей из моих абсолютно чёрных, без зрачков, глаз. Он сплюнул.
— Я боялся, что ты ослеп или ещё чего. Напугал, блин. Откуда это, Дим? Я только читал о подобном.
— Ты что, не испугался? Мне-то ты можешь признаться.
— Блэк, после вчерашнего я уже не знаю, чего могу испугаться… — протянул он, опрокидывая стопку. — Вчера во мне что-то перегорело, наверное.
— Бывает, проходили. Ты под чёрный дождик чуть не попал, а меня угораздило влететь на полной скорости в озеро такой дряни. Лея затормозила перед берегом, понимаешь, его не было там в прошлый раз, она не ожидала, и меня скинуло прямиком сверху. Чёрная вода эта чем-то сродни плодной жидкости оказалось. Я когда выгреб, сначала не понял, что со мной произошло. Всё тело зудело, как при солнечном ожоге, казалось, что-то въедается сквозь кожу по всей поверхности. А через полчаса почувствовал себя заново родившимся. Помнишь, у меня шрам был на руке? Нет его. Рассосался в тот же день. Глаза почернели через пару недель. Одна Настя выдерживает мой взгляд безо всяких последствий. Зато я теперь вижу в темноте как кот, частично могу смотреть в тепловом спектре, вроде Хищника. Та же врачиха, мир праху её, которая первых крайтов препарировала, взяла у меня кровь на анализ. И знаешь что она там рассмотрела?
— Не представляю.
— Тысячи нанороботов. И они постоянно чинят моё тело. Только ем теперь за двоих. Несколько месяцев назад, когда я подбирался уже к шестой пирамиде, крайты устроили засаду. Пятеро погибли, а то, что осталось от меня и Леи, трудно было назвать человеком — но я очухался вполне способным ползать. Лея умирала у меня на руках, тогда я прокусил вену и приложил к её губам. Сам чуть не сдох заново, столько крови она у меня высосала. Литра полтора, наверное. Теперь она моя кровная сестра. Глаза у неё остались обычными, так, немного обоняние улучшилось и слух. Зато здоровая как лошадь стала.
— Нанороботы, говоришь… — задумался Харальд. — Это уже интереснее… А где это озеро?
— А хрен его знает, честно говоря. Мне не до топографии было, сам понимаешь. Где-то на севере. Я не уверен, что оно ещё существует.
Я спешно нацепил очки. По лестнице поднимались Марина и Ирэт — двадцатилетняя эльфиня, приехавшая с Харальдом. Вот талант, блин. И с ушастыми договорился. Ирэт выглядела как недокормленная кубанская казачка, они тоже так завязывали платки. Вроде волосы прикрыты, и в то же время всё видно.
— Харальд, она говорит, что идёт какая-то большая беда. Я не могу точно перевести. У нас нет таких определений в языке. И Фрези нехорошо, знобит всю.
— Насколько ты её доверяешь? — я переглянулся с Харальдом.
— Я доверяю её чутью. А Фрези трогала чёрный дождик ладонью. Может, и у неё что-то проявляется. Моё мнение — объявить повышенную готовность и усилить наблюдение.
— Хорошо. Значит, так и сделаем. Но ты подумай всё же — завтра сможешь выехать?
— Смогу. Если ничего не произойдёт. Пойду двумя машинами плюс два твоих БТРа. Скольких людей дашь?