Грани
Шрифт:
Ход вывел нас в округлое помещение, освещённое какими-то плафонами цвета слоновой кости. Они безо всякой логики располагались на стенах, выложенных квадратными плитками серо-розового оттенка. Интересное решение, однако. В центре стоял алтарчик из такого же серо-розового плитняка, похожие столбики я видел в горах под вышками триангуляции, в них ещё был вмурован ориентир для центровки приборов. Только на этом каменном пеньке сверху была маленькая столешница. А на ней стояла деревянная пирамидка. Изящная, ажурная прорезная конструкция, со следами умелого выжигания, вся в узорах… Примерно сантиметров сорок по ребру. Под узорами, внутри пирамиды,
— Ну вот, — выдохнул я. — Не ждали не гадали.
— Это твоя вторая, да? — шёпотом спросила Фрези.
— Она самая.
Эвис смотрела на пирамиду не дыша и не мигая. От этого её большие ярко-зелёные глаза выглядели самыми настоящими изумрудами.
Я приложил перстень печаткой к углублению на ближней стороне. Раскрывшись на острие, грани поползли в стороны, открывая сердцевину пирамиды. На наклонной бархатной подушечке вишнёвого цвета матово мерцали две подвески из селенита, оправленные одна в золото, другая в светлый льдистый металл. Платина? За спиной я услышал два одновременных вздоха.
— Ну Элен, ну выдала номер. Не может без презентов обойтись.
— Элен? — переспросила эльфиня.
— Знакомая одна. Зовут её так… С этим всё ясно, сейчас оформим. Желание подождёт.
Сняв с подушечки золотую подвеску — сплав отливал алым — я одел её на шею Фрези. Цепочка и оправа камня весьма подходила к цвету её волос. Ну мисс Уордер, мало того что и желание исполнит, так ещё и подарочки подложила. Как знала, что я не один приду. Эвис всё ещё не "оттаяла", только зрачки сдвинулись вслед за приближающейся к ней подвеске в моих руках.
— Как там и было.
— … странно… — слегка проглотив твёрдую "р", на русском проговорила Эвис, поглаживая тонкими пальцами цепочку. — Она… kuina… живая…
— Не удивляюсь. — сказала Фрези. — Знаю я эту Элен, чуть не померла у нас на руках.
— Как её… esse… имя?
— Элен. Элен Уордер.
Эльфиня побледнела. С её тонкой светлой кожей это было особенно впечатляюще. Но в обморок не хлопнулась, только как-то странно посмотрела на нас. В её взгляде был и страх, и удивление, и что-то от почтения, и я уже не знаю что. Названия таким чувствам я не ведал.
— Ну ладно. Подарки розданы, теперь приступим к делу.
Я повернулся к открытой пирамидке. Что за желание загадать? Я стоял, гоняя взад-вперёд мысли. А потом пришло простое решение. Раз результат первого моего запроса так и не пригодился, может, не стоит для себя-то загадывать? Перебрав то, что я мог бы пожелать другим, я не нашёл ничего, что при исполнении на двадцать процентов могло бы что-то сделать…
Сандра! Конечно! Сейчас для неё одна пятая настолько весомая доля, что может перетянуть весы на нужную сторону.
Я без слов произнёс своё желание. Створки пирамиды потянулись вверх, закрылись, резное дерево растаяло без звука и без дымки. Просто плавно растворилось в воздухе.
— Уже? — спросила Фрези.
— Да. А как оно сработает, узнаем когда вернёмся в лагерь.
— А на ушко?
— Потом скажу. Пойдём.
Мы пошли к выходу. Только Эвис замешкалась, что-то шепча, и оглянулась на опустевший алтарчик.
На стоянке эльфиня сразу кинулась к своим, что-то щебеча. В остроухом сообществе возникло некое замешательство, впрочем, скоро оно стихло. Но замечая прощупывающие взгляды, я понимал, что их отношение к нам неуловимо изменилось.
Степногорск, резиденция Элен Уордер
К
Слабым мерцающим маревом засветилось в воздухе комнаты окно в неизвестность. На нём проступили, как будто выполненные точечным способом, контуры фигур и обстановки. Массивная тень, слегка склонившаяся над чем-то, стоящим на столбике со столиком. По характерной линии силуэта узнаётся Харальд. Он что-то достаёт из раскрытой пирамиды и по очереди одевает на шей двух женщин. Более крупная и крепкая фигура — Фрези, по правую руку от неё… Голова второй женщины немного поворачивается к соседке, обозначаются контуры изящно заострённых ушек.
Ну вот. Будь моя воля, я бы одним махом прекратила всё творящееся вокруг. Хотя бы ради вот этого мига, когда девушка из народа альваров мирно стоит рядом с людьми. Но память, моя ушедшая в ничто память, где ты? Почему я не помню кто я на самом деле? Как и когда я стала Элен Уордер, в которой два друга увидели… А что они увидели? Один, жестокий и скрытно-тёмный Дмитрий Чернов, с насмешкой и издёвкой, но в полном соответствии с правилами заказал то, что на одну десятую исполнилось, а выдержанный и оттого способный на куда большую, продуманную, эффективную жестокость Валера запустил первым желанием пробный шар. Ещё он назвал меня той, кем я не являюсь. И мне пришлось сыграть по его правилам, хотя и на своём поле. Как бы мне хотелось узнать своё истинное прошлое, а не то, которое я помню… Харальд вычислил логику исполнения желаний, которая работает независимо от степени исполнения, и пошёл по верному пути. Блэк идёт просто по собственному пути, не задумываясь о его правильности или неправильности, и это тоже верно. Для него. Скоро их дороги совсем разойдутся, и тогда точно уж никто не скажет, чем всё закончится. Я видела множество вариантов, не имея права предпочесть ни один из них. Я поняла, что в действительности не способна изменить ход событий, и пряжа Норн вьётся собственным разумением. А я не имею ни спиц, ни крючка, чтобы подправить рисунок… Лишь некоторое время продержится то, что я сделаю, а потом сольётся с общим узором.
Харальд беззвучно шепчет своё второе желание, эхом оно отдаётся в моём сознании: "Пусть Сандра живёт, пусть она хочет жить!". Да, он выяснил верное для его пути направление. Эхом слов Фрези я слышу своё имя. Вижу, как вздрагивает эльфийка, услышав её речь, услышав что-то знакомое, но никак не вспоминающееся. Так кто же я?!
Память, моя внезапно ушедшая в ничто память… До сегодняшнего дня что-то удерживало чуждые мыслеобразы, наполнявшие моё иллюзорное прошлое. Размываются картинки детства на строгих лужайках поместья, размываются картинки школы и колледжа… Я гулким отражением слышу речь эльфийки — "Она… Живая…", слышу хоровод слов Харальда "Элен. Элен Уордер", голоса причудливо сплетаются, и…