Грани судьбы

Разина Мария Сергеевна

Разгоряченный мыслями о такой близкой, и такой недосягаемой Гале, а также о предстоящем сражении, маг никак не мог уснуть. Покрутившись с полчаса, он решил прогуляться.

"Хоть посмотрю, как паладины к битве готовятся", - подумал Эдди: "Чистят мечи и латы, молятся своим божкам или там самобичеванием занимаются".

Однако на плацу, расположенном перед казармой, было тихо. Волшебник заглянул в кузницу. Она не была заперта, но там не было никого живого. Горн был потушен и холоден. Удивившись, маг вернулся

на плац, и столкнулся с Аристином. Тот неторопливо прохаживался по плацу без доспехов и оружия.

– Привет, - довольно дружелюбно произнес молодой паладин: - Не спится? Волнуешься перед битвой?

– ещё чего, - ощетинился Эдвин: - Кстати, а вы что не готовитесь? Почему кузнец спит, а не оружие точит? Почему рыцари оружие не чистят?

– Зачем?
– удивленно спросил Аристин: Оружие у нас всегда наточено и начищено. Враги, знаешь ли, обычно технической паузы в бою не дают. А хорошо было бы, а? К примеру:

– Уважаемый вампир, не могли бы вы подождать три минуты, пока я подготовлюсь к битве?

– Досточтимый паладин, извольте, но прошу вас предупредить меня за минуту до продолжения нашего поединка.

– Отнюдь, уважаемый. Я предупрежу вас за две минуты.

Аристин рассмеялся своей шутке и продолжил:

– Поэтому у нас в Ордене четкое правило: "всегда будь готов ко всему".

– Всё-то у вас предусмотрено, - пробурчал маг: - А ты чего тогда бродишь тут как призрак Невинности на карнавале?

– Заснуть не могу, - честно ответил молодой паладин: - Думаю о сражении, о том, через что мы прошли, о сестре и вообще...

Эдвин сглотнул, посмотрел на Аристина и негромко произнес:

– Знаешь, я тоже не могу. Мысли всякие в голову лезут.

Их взгляды встретились и маг неловко сказал:

– Аристин, слушай, ты меня прости за всё... Ну, там, за шутки дурацкие и прочее. Я иногда вёл себя как последний гоблин.

Паладин махнул рукой:

– Забыли, Эдвин. И ты меня прости. Я порой знаки внимая Гале оказывал, только чтобы тебя поддеть. Ты был весь такой чопорный, и всем своим видом показывал, что ты лучше и умнее нас. Грех был тебя не позлись. Мир?

Аристин поднял руку с открытой ладонью, и волшебник повторил его жест:

– Мир. Только я не понял насчет Галы. Я думал, она тебе и вправду нравится.

Его товарищ как-то странно хохотнул:

– Эдди, ты меня поражаешь. Нравится, не нравится - я паладин, мой друг. У нас, знаешь ли, обет безбрачия. И мои симпатии роли тут не играют.

Маг вдруг ощутил волну сочувствия к молодому воину:

– Аристин, а зачем это тебе? Я имею ввиду, что... Ну, ты понял.

– Всё я понимаю, просто бог паладинов Артуранис так заповедовал.

– На всю жизнь?

– Пока ты паладин - да. Из Ордена можно выйти почти в любой момент. Ну, не на поле боя, конечно, и через определенный

ритуал. Но взамен, бог дает нам силу наших литаний света.

– А, - вспомнил Эдвин, - Это как тогда в катакомбах Дисимад что-то творил. Должен признать, это было сильно. А ты так умеешь?

Аристин дернулся как от удара и полувопросительно заметил:

– Это была подлинная литания Артураниса?

– Да, Дисимад это как-то так называл. Так ты так можешь? Завтра это может очень пригодится.

Паладин медленно и печально покачал головой:

– Нет, Эдди, я там не умею. На весь наш капитул только, пожалуй, Дисимад такое и может. Это... Это не просто объяснить. Литании Артураниса доступны всем паладинам, а вот так называемая подлинная...

– В чем разница?, - удивился маг.

– Разница. Ну как примерно межу огненной стрелой и смерчем. Понятно? А подлинная литания Артураниса доступна только... падшим паладинам.

– Падшим?!
– маг не поверил своим ушам: - Дисимад же образец паладина. Хоть сейчас его парадный портрет вещай у входа в капитул.

Аристин замялся и ответил:

– Знаешь, ты лучше его самого спроси. Он сейчас у алтаря огня, около стены.

Эдвин решил, что так и сделает, и направился к небольшой каменной ротонде, внутри которой мерно горел огонь.

Пожилой паладин стоял в одной рубахе на коленях перед пламенем и смотрел на него немигающим взором.

Маг остановился: "Вдруг он молится, а я ему помешаю?".

Однако Дисимад поднялся и негромко сказал:

– Эдвин, всё в порядке?

– Не могу заснуть, - решил не врать маг: - Решил поговорить, если вы не против.

– Отчего же, давай поговорим. Что тебя волнует?

Волшебник сделал быстрый вдох и произнес:

– Дисимад, я слышал, что вы - павший паладин. Не понимаю, как это возможно? Вы же просто...

Старик резко поднял руку, останавливая мага:

– Молчи, о чем не знаешь, юноша.

– Простите, - покраснел Эдди: - Если вы не хотите об этом говорить...

– Но ты же хочешь, - резонно заметил Дисимад: - Пойдем со мной.

Они зашли в капитул и сели в обеденном зале. Там было темно и пусто. Паладин какое-то время молчал, а потом задал неожиданный вопрос:

– Ты слышал когда-нибудь Северную балладу? Её и сейчас ещё распевают трубадуры и менестрели?

– Нет.

– Тогда послушай.

Дисимад негромко запел. У него был не слишком чистый, но сильный голос:

Пламя и лед,

Сумрак, полёт.

Тихий и чистый звон.

Король в королеву,

По вечному праву

Этой зимою влюблён.

Реви трубач!

И кони - вскачь!

Новость быстрей изреки.

Монах короля