Грани судьбы
Шрифт:
Эдвин имел не так-то мало связей с женщинами на своём коротком веку. Подобного рода образование считалось в Дарри обязательным. Ведь, не познав всю глубину человеческих отношений, нельзя составить себе полную картину мира. Но, одно дело отношения, а другое - эмоции. Страсть, а тем более, любовь, конечно, не преследовались в Дарри, но встречали непонимание и осуждение. Предаваться чувствам считалось занятием, недостойным мага. Браки были исключительно договорными обязательствами между равными по силе волшебниками,
Молодой волшебник понял, что уже какое-то время мечется по поляне как безумный. Его голые ноги покрылись росой, а волосы свисали мокрыми нечесаными прядями, напоминая мочалки.
"Надо бы одеться", - меланхолично подумал маг, услышав гулкий голос, вторивший ему. Голос был его собственный, и Эдди осознал, что уже какое-то время говорит сам с собой вслух. "Закрыть рот, залепить его руками, наложить заклятие немоты!", - решил маг и стукнул себя по лбу что есть мочи: и эти слова он произнес вслух.
Эдвину стало по-настоящему страшно, как никогда в жизни. Он терял контроль над собой, над своим телом и разумом. И скоро проснется Она. Надо что-то решать, и очень быстро. "Я должен успокоится", - выдохнул маг: "Применим даррийскую медитацию". Однако, стоило ему вспомнить о Дарри, как последние крохи самообладания растаяли.
Девушка пошевелилась на импровизированном ложе из мантий, ощупала рукой место рядом с собой и, сквозь сон, снова позвала Эдвина.
"Времени всё меньше", - понял маг. "Действовать надо быстро".
Он натянул запасную мантию на продрогшее тело и начал собирать вещи. Зачем? Он и сам толком не мог объяснить этого. Сейчас, много месяцев спустя, Эдвин убеждал себя, что тогда у него был план: разбудить Галатею и уехать с ней как можно дальше от всего этого. Сбежать, испариться, улетучится от всех проблем. Туда, где никто их не найдет.
Но в тот момент он то машинально собирался, то кидался к Галатее, то искал задевавшийся куда-то кинжал, а чаще всего просто замирал в ступоре.
Наконец Эдвин опустил глаза вниз и увидел, что всего его вещи аккуратно упакованы, лошадь оседлана, а он сам стоит рядом и смотрит на её копыта.
– Зачем мне уезжать?
– Подумалось ему: - Ведь скоро Гала проснется, и я ей всё объясню.
– Угу, - возразил он сам себе, - Давай, расскажи, как ты собирался убить её вчера вечером. Как нож занес. Давай, не робей.
– Заткнись, я справлюсь.
– Зачем тогда ждать, пока она проснется? Иди, разбуди.
Эдди сделал решительный шаг. Потом ещё один, поскромнее. Третий шаг и вовсе получился на месте. Он рассматривал прекрасное лицо Галатеи, её длинные ресницы и обнаженное плечо.
– Сейчас она откроет глаза и я...
– Достанешь нож и зарежешь? Прямо глядя в глаза?
Альтер
Волшебник стремительно развернулся и запрыгнул на лошадь.
"Мне надо развеется", - решил маг: "Разобраться в себе".
Он стеганул лошадь и помчался на восход. Он хотел, чтобы солнце слепило глаза, чтобы оно выжгло из памяти образ Галатеи. Нестись вперед и только вперед, и чувствовать, как ветки хлещут по лицу. Маг поднимал руки и подставлял их под сучья, он специально направлял лошадь в густые заросли крапивы. Эдди хотел физической боли, он жаждал, чтобы она перебила душевную. Но всё было зря. За каким-то очередным поворотом этой безумной скачки ему почудился архимаг:
– Бакалавр Эдвин Гирит, - якобы произнес он голосом, полным величия: - Ты забыл свой долг. Ты забыл Совет Дарри. Ты забыл то, чему мы тебя учили. Равновесие мира требует её смерти. Кто ты, чтобы спорить с Советом?!
– Я...
– ответил Эдвин, - Я не знаю... Почему она должна умереть? Она не сделала никому ничего плохого.
– Добро и зло, - пробурчал архимаг: - Любовь и ненависть. И все прочие мифы, которыми обволакивает нас мир. Только последний паладин мог попасть в сети таких предрассудков. Я разочарован в тебе, Эдвин. Где твой разум? Вернись и исполни то, что должен. Пока не поздно. Пока она не погубила мир.
Молодой маг не успел ничего возразить, как вместо архимага появилась Галатея.
– Эдди, - мягко сказала она, - Куда ты бежишь? Я жду тебя.
– Гала, я должен тебе сказать...
– Нет, молчи. Я не хочу ничего знать. То, что случилось этой ночью... Это было ни на что непохоже, и ни с чем не сравнимо. Эти несколько часов перевернули всю мою жизнь. Теперь мир делился для меня на до и после. И не важно, что ты сделал или хотел сделать раньше. Это больше не имеет значения.
– Голос Галатеи дрогнул: - прошу, вернись!
Эдвин протянул руку, пытаясь прикоснуться к лицу эльфийки, но его пальцы схватили лишь воздух, а в голове зазвучал голос матери:
– Эдди, ты разве больше не хочешь стать архимагом? Ты хочешь разрушить свою карьеру из-за глупой интрижки? Очнись, сын. Таких, как она - миллионы. Вспомни, чем ты рискуешь. Власть, положение, сама магия ускользают из твоих рук.
– Мать, - простонал Эдвин, - Ты никогда не сможешь этого понять.
Но Эдмира не дождалась ответа сына и исчезла, а молодой маг взмолился:
– Элдикас! Элдикас! Где ты?
И, словно по мановению волшебной палочки, полуэльф возник рядом:
– Дикки, что мне делать?