Грани Обсидиана
Шрифт:
Звереныш бежал рядом с косящейся на него лошадью, что-то рассказывая Лиссе. Бэрин прислушался, но мало что понял — хорошо зверенышу удавались только гласные. Лисса покивала, и звереныш принялся носиться вдоль тропы, шуршать в кустах, кажется, умудрялся еще и мышковать на ходу. Вскоре и Ворон привык к постоянному мельканию, лишь поводил глазом и ухом.
Придержав коня, Бэрин подождал Лиссу.
— Мы поживем у озера до собрания клана.
— Ты будешь следить, чтобы я с Рыжиком не убежала?
В том числе.
— И для охраны. Любой Волк может, не разобравшись,
— И что будет, когда он успокоится?
Если б знать! Разве может что-то заставить брата изменить решение? Или кто-то… Дьявол, а он ведь даже не попрощался с Интой! Просто забыл! Как такое могло случиться?
…Дом, построенный из бревен, стоял на берегу большого озера, серые воды которого лениво облизывали крупные темные камни. Далеко в озеро уходили деревянные мостки, по которым тут же понесся звереныш. Бэрин помог Лиссе слезть с лошади, повел знакомиться с новым жилищем. Дом небольшой, печь-очаг, стол, лавки — вот и все, но Лиссе, похоже, понравилось. Да и то, после ее норы… Звереныш уже улегся на мостки: похоже, пытался поймать рыбу рукой… лапой. Озеро дышало, отражало небо, деревья и горы, все вокруг. Озеро знало, что в конце концов все успокоится и уляжется. И станет таким же мирным и глубоким, как оно само.
— Лунное серебро, — сказали за его спиной.
— Что?
Лисса стояла и смотрела на озеро. Повторила:
— Похоже на лунное серебро. У Инты… леди Инты много такого — лорд привозит ей из Сунгана. Мне нравится. Что там делает Рыжик?
Девушка пошла по темным доскам мостков. Бэрин смотрел ей вслед с чувством некоторой неловкости — и правда, где бы она взяла украшения или хотя бы красивую одежду? Те руны-узоры, что она вывязывала, наверное, были среди Зверей верхом искусства…
Лисса встала на колени рядом с братом, заглядывая в озеро. Скоро она уже смеялась и тоже плескала в воде рукой. Повезет же кому-то, неожиданно подумал Бэрин, хорошая девчонка — симпатичная, преданная, зачастую безрассудно-храбрая… Жаль, оборотней-лисов нет в округе… Захочет ли она знаться с волками в лунные ночи?
Хотя дни были уже не такими холодными, дом протопили основательно. Лисенок валялся на нарах кверху голым пузом, дрых, довольный и уставший. Но главное — сытый. Никто не запрещал ему бегать по берегу, плескаться на мелководье, ловить рыбную мелочь…
Бэрин лежал у очага, глядя то на огонь, то на профиль Лиссы: острый нос, неяркие губы, раскрасневшиеся от тепла скулы. Волосы тоже отливали красным золотом.
— Что-то ты притихла… Ну, нравится здесь?
Лисса кивнула, слишком сильно разворошила тлеющие угли: в воздух полетели пепел и искры.
— Я сумку оставила… на том берегу. Забыла.
— Нашла из-за чего расстраиваться! Одежды и утвари мы тебе здесь столько найдем!
— Там была шерсть…
Он насмешливо фыркнул: кто теперь осмелится купить вязанье у лисички-колдуньи?
— …и мамина книжка.
— Что? — У Зверей была книга! Чудо, если кто из них умеет хотя бы говорить, а уж читать…
— Очень старая. Мать нас по ней учила.
Бэрин поглядел на дремавшего рыжего братца. И что — этот тоже умеет читать? Но спросил другое:
— Лисса, а в твоей семье были еще такие… как ты?
— Нет. Я выродок.
Шутит? Кажется, нет. А умеет она вообще шутить?
— То есть все, как он? — он кивнул на нары с Рыжиком.
— Да, немного отличались, конечно, — она осторожно улыбнулась, — только все рыжие. Но мама говорила… еще наши деды были такими, как я… как вы… оборотни. А потом нас… их стали убивать.
Знакомая история. Правда, рассказанная с той стороны границы. Он помедлил, прежде чем задать вопрос, который давно уже хотел задать.
— Этот ваш вожак, Зихард — твой приятель?
Девушка взглянула с недоумением.
— У Зихарда нет друзей. Он — Хозяин.
— Я про другое… ведь ты занималась с ним любовью?
Мне все время хотелось спрыгнуть с лошади и побежать или пойти рядом. Вон как Рыжик — носится, довольный, вдоль тропинки. Но я цеплялась за седло, за уздечку, стараясь не слишком сильно сжимать коленями дышащие бока лошади — а вдруг она разозлится и укусит или сбросит меня? Кому понравится, что на него взвалят столько сумок и еще посадят кого-нибудь сверху? Когда мы наконец доехали до озера, все тело у меня просто одеревенело.
Дом мне понравился. Бревенчатый, большой, тут могла бы жить целая семья. Бэрин выгрузил мешки — чего там только не было, Берта даже про клубки шерсти и спицы не забыла. Я подержала их и отложила: что-то пока не хочется. Раскладывала вещи и продукты, поглядывая в узкое окно. Рыжик носился по мосткам, Бэрин сидел на берегу, глядя на него и на озеро. Мне нравилось, как Волк относится к брату: видно, что терпит, но ведь терпит! Да и спас его — уже дважды. Он мог бы сразу притопить Рыжика в Обсидиане и сказать, что это вышло случайно…
Озеро мне тоже понравилось. Длинное, точно серебром залитое. Даже отражавшееся в нем безоблачное небо лишь чуть-чуть придавало ему голубизны. С мостков мы видели в воде длинных темных рыбин, но поймать их руками не удалось, мы только вымокли.
С тех пор как я поселилась у Волков, я никогда не мерзла. Даже этот дом, в котором давно никто не жил, мы постарались согреть и высушить. Рыжик спал, Волк валялся у огня, как когда-то в комнате Инты. Я поглядывала на него: Бэрин казался задумчивым. Может, уже жалеет, что уехал из своего дома?
А я… я вспомнила нору, в которой мы прожили с братом осень и почти всю зиму. Нет, о ней я не жалела — жалела об оставленной на том берегу книге. Мать нас всех учила по ней — даже те, кто ничему не мог научиться, с удовольствием слушали истории, которые она читала. Ну и что, что я помню их наизусть? Жалко книгу. Она была старой, но хранилась так бережно, что могла принадлежать еще нашему деду…
— Лисса, а в твоей семье все были… такими? — Волк показал на спящего Рыжика. Мне не понравился его тон. Но я напомнила себе, что он никогда не видел Зверей — не врагов.