Грани Обсидиана

Колесова Наталья Валенидовна

Он не сердится на меня за то, чего я не совершала! Я сжала его пальцы.

— Как вы догадались, что тогда была именно я?

— Я видел вас. Я обернулся и увидел убегавшую женщину… ваш рост… ваша одежда… и…

— И?

— Женщина хромала.

Так как я молчала в полном замешательстве, Фэрлин продолжил:

— Боюсь, я больше виноват в том, что случилось. Нельзя играть с женщиной… с такой женщиной, как вы. Бэрин предупреждал меня.

Он смолк, рассматривая меня пытливо.

— Вы ничего не говорите.

— Что я должна

сказать?

— Что вы ненавидите меня за то, к чему я вас принудил.

Я молчала. Я должна была это сказать. Но я думала лишь о том, как он близко, что моя рука в его руке, что голос его осторожен и даже нежен… Вздохнув, я потянула ладонь из его пальцев.

— Я не ненавижу вас, лорд Фэрлин, — сказала, отступая.

— Презираете?

— Нет.

— Боитесь?

— Нет.

— Что же тогда?

— Я не знаю.

— И если, — сказал он медленно, — я позову вас или приду к вам…

— Нет!

Шагнувший ко мне Фэрлин остановился.

— Почему?

— Удовлетворение вашей похоти или… — Я вздохнула, признавая это: — Или моей… недостойно ни вас, ни меня. Помните об этом. И держите себя в руках. И… пожалуйста, пожалуйста… не прикасайтесь ко мне!

Я стремительно пошла от него по коридору. Услышала за спиной смех.

— Держите себя в руках! — повторил Фэрлин с явной издевкой.

* * *

Я разглядывала свадебный наряд сестры. Каждая невеста везла его с собой из дома — чтобы не ударить в грязь лицом перед женихом и будущей родней. Ярко-алое, украшенное жемчугом и золотой вышивкой платье лежало на постели. Эйлин, мурлыча, расправляла складки и проверяла, не порвались ли где тончайшие кружева. С распущенными светлыми волосами, веселая и свежая, она, как никогда, была прекрасна. Завтра ЕЕ день.

— Ты счастлива, да? — не удержалась я.

Эйлин взглянула на меня сияющими, голубыми, как весеннее небо, глазами.

— О да, я так его люблю! Хотя все еще боюсь… Мэтт так покорен своему лорду. И если лорд Фэрлин вдруг передумает… О, если бы он тогда умер!

Она осеклась, уставившись на меня испуганными глазами. Я смотрела на нее, медленно осознавая услышанное.

— Ты… — выдохнула я. — Так это была ты, Эйлин?

— Да! Да! — Сестра раздраженно вскочила с кровати. — Или надо было позволить ему завладеть мной, потому что ни ты, ни Мэтт ничего не хотели сделать? Ты ведь могла покончить с ним еще тогда, в моей спальне! Если б не его проклятое колдовство — он почуял что-то, повернулся…

Я смотрела на нее — такую хрупкую, нежную… беззащитную?

— Но… — сказала я медленно. — Он говорил, на женщине был мой плащ… она хромала…

— Ну конечно! — нетерпеливо воскликнула Эйлин. — Никто не должен был меня узнать!

— Ты переоделась в мою одежду, ты знала, на кого он подумает, — продолжала я так же медленно, — и потому подкинула мне нож. Если б лорд обвинил меня, ты бы не призналась?

— Что тебе-то терять! — выпалила Эйлин. — А у меня

впереди целая счастливая жизнь!

Я разглаживала на коленях юбку, наклонив голову, чтобы Эйлин не видела моего лица. Все еще оберегала ее — по привычке…

— Послушай, ведь все обошлось! Что теперь об этом? — произнесла Эйлин примирительно. — Завтра после свадьбы мы уедем в дом Мэтта…

— Мы? — Я взглянула на нее исподлобья. — Ты имеешь в виду — ты и я?

— Ну конечно, — сказала Эйлин. — Куда ж тебе еще деваться? Ты ведь моя сестра!

— Неужели ты наконец вспомнила об этом? — сказала я, устало поднимаясь. — Ты, похоже, можешь со всем сама справиться…

— Но ты-то ведь никому не нужна, кроме меня, — отозвалась Эйлин. — Знаешь, завтра тебе надо надеть что-нибудь понаряднее. Думаю, вот это подойдет…

Она склонилась над сундуком, и я тихо вышла.

Я прошла через пустой зал к камину, остановилась перед ним, смаргивая едкие слезы. Я осталась одна. У меня не было больше сестры — той, которую я любила и клялась защищать до конца жизни. У меня не осталось ничего. Никого.

— Леди?

Я вздрогнула, но не обернулась, поспешно смахивая слезы. Он остановился прямо за моей спиной, дыхание шевелило волосы на моем затылке.

— Что случилось? — спросил тихо.

Я качнула головой. Говорить я не могла. Теплые пальцы коснулись моей шеи. Я упрямо отворачивалась, но он заставил меня поднять лицо.

— Инта… Я могу вам помочь?

— Нет, нет… нет, — я отворачивалась от взгляда Фэрлина и вдруг, обессилев, ткнулась головой в его грудь, прижалась лицом к жесткой ткани одежды и разрыдалась по-настоящему.

Прошло немало времени, прежде чем я выплакалась, затихла, вздрагивая под прикосновением его осторожных рук. Что он подумает? Да не все ли равно…

— Спасибо, — неожиданно сказал Фэрлин.

Я недоуменно подняла голову.

— Что?

— Говорю спасибо той печали, что привела вас сюда. Ко мне. Сядьте. Вот так. Я могу вам помочь?

Я качнула головой. Нет. Никто не может помочь. Никто. Но тепло его рук, тревога его глаз притупили мою горечь. Странно, что именно у этого… человека я получила неожиданное сочувствие.

— Я рад, что вы пришли ко мне. Хоть и в слезах. Надеюсь, настанет время, когда вы будете делиться со мной и радостью…

Время? Какое время? Какое у меня может быть время?

— Я скучал по вам, — сказал лорд Фэрлин, перебирая мои пальцы и глядя в огонь. — Я ждал, но вы все не приходили… Эти ночи… — он мельком взглянул на меня. — Вспоминали ли вы их?

Я знала, что должна ответить. Но была настолько опустошена, что просто кивнула.

— Хоть здесь мы думаем и чувствуем одинаково…

Я посмотрела в его близкое лицо — и внезапным теплом обвеяло мою душу и тело. Я неумело потянулась к нему, встретила мягкие губы — ласкающие, жаждущие… поцелуй становился все горячей, все требовательней…