Гранатовые поля
Шрифт:
Нептун фыркнула.
— Ага. Я тоже так думаю. Это все чушь. Без обид, — я ослабила поводья, позволив Нептуну набрать скорость до рыси. — Но о чем можно говорить спустя столько времени?
На этот раз у Нептуна не было ответа.
Не было ответа и у меня.
Несколько часов мы ехали в тишине, петляя по снегу, пока морозный воздух не рассеял туман в моей голове.
Я поехала по длинной, знакомой тропе к моему любимому месту на ранчо.
Гранатовым полям.
Весной луга были сочно-зелеными, усеянными красными,
Я всегда мечтала построить здесь дом. Переживать времена года с каждым восходом и закатом. Когда я посмотрела на снег, мои глаза налились слезами.
Однажды в этой мечте был и Фостер.
Впервые в жизни мне было больно находиться здесь.
Поджав ногу и натянув поводья, я свернула с луга. Мы с Нептуном вернулись в конюшню галопом, и к моменту прибытия обе запыхались.
После того как я сняла седло, позаботилась о Нептуне и отвела её на пастбище для телят, чтобы она присоединилась к другим лошадям, я направилась обратно к маме и папе. Мне не хотелось идти домой, и я не пошла. Завтра работа станет желанным отвлечением, а сегодня я побуду в окружении своей семьей.
Я порисовала пальчиками с племянницей и племянниками. Мама сделала мне на обед сэндвич с ветчиной и сыром, прежде чем я помогла ей уложить детей спать. И каждый раз, когда папа смотрел мне в глаза, я улыбалась, изо всех сил стараясь заверить его, что со мной всё в порядке.
Только когда солнце уже опускалось к горизонту, я, наконец, попрощалась со всеми и забралась в джип. Затем я отправилась в долгий путь домой, чтобы насладиться розово-оранжевым закатом за зубчатыми горами, окружавшими долину Куинси. И когда я свернула на свою улицу, уже почти стемнело.
Но было не настолько темно, чтобы не заметить черный пикап с номерами Невады, припаркованный перед моим домом.
— Ах ты, назойливый, упрямый мужчина, — я стиснула зубы и свернула в переулок, чтобы припарковаться в гараже. Забежав внутрь, я влетела в дом и, распахнув входную дверь, обнаружила Фостера на крыльце. — Почему ты здесь?
— Ужин.
Он протянул пластиковый пакет из нашего местного мексиканского ресторана. В другой руке у него была бутылка белого вина.
— Боже, какой ты упрямый.
— Холодновато для пикника. Впустишь меня?
— Нет, — я скрестила руки на груди.
— Ты с кем-то встречаешься?
— Не понимаю, какое это имеет отношение к тебе.
— Значит ответ нет. Да ладно, Талли…Талия, — поправил он. — Это просто ужин.
Это никогда не будет просто ужином. Не с Фостером.
— Нет.
— Хорошо, — он спрятал вино под мышку и порылся в кармане, доставая этот чертов синий мешочек. — Ты оставила это в спортзале.
— Серьезно? Прекрати с этим кольцом.
Неужели он не понимал, как тяжело мне было его видеть?
— Оно твоё.
— Когда ты его купил?
Он выдержал мой взгляд.
— Сразу после
— Почему? Ты женился на другой женщине, — прежде чем он успел ответить, я взмахнула обеими руками. — Неважно. Я не хочу знать. Это кольцо никогда не было моим, и оно мне не нужно.
— Талли.
— Не смей! — мой голос пронесся мимо него в ночь. — Не называй меня Талли, как будто ты знаешь обо мне хоть что-то. Не называй меня Талли, как будто мы старые друзья. Не называй меня Талли, как будто ты не лгал мне каждый день, пока мы были вместе.
— Хорошо, — он вздохнул. — Я просто… Я хочу всё объяснить. Пожалуйста.
— Почему? Я не смогу поверить ни одному твоему слову.
— Сможешь.
— Нет, я не смогу. И не буду. Я умная женщина, Фостер. Я доверяю людям. Я преданная. А ты заставил меня сомневаться во всем. Ты заставил меня сомневаться в моей интуиции. В моем сердце. В самой себе. Так что нет, я не хочу ужинать с тобой. Я не хочу слушать твои объяснения. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Просто уходи.
Как долго эти слова были заперты внутри меня? Я ждала того сладкого облегчения, того приятного чувства, которое должно было прийти после крика на Фостера. Но моё сердце… болело. Оно болело. Разве сейчас оно не должно чувствовать себя хорошо? Сколько лет я держала в себе этот гнев? Почему я не почувствовала облегчения, когда освободила его?
— Мне жаль, — Фостер тяжело сглотнул. — Мне так жаль.
— Этого недостаточно, — прошептала я. — Недостаточно просто сожалеть.
— Ты права, — он кивнул. — Я просто… ты всегда была моей Талли. Я думал о тебе, как о своей Талли. Так я называю тебя в своей голове.
Он думал обо мне. Он произносил моё имя в своей голове. Боль удвоилась. Затем она утроилась, когда на его лице было написано множество извинений, а в глазах плескалось сожаление.
Это должно было закончиться. На этот раз я должна была быть той, кто положит этому конец. Поэтому я сделала шаг в сторону, держась за дверь.
— Я перестала быть твоей Талли в тот день, когда ты женился на моей лучшей подруге. Ты хочешь отдать это кольцо кому-то? Отдай его Вивьен.
Мне должно было быть приятно захлопывать дверь перед его носом.
Но это не так.
4. ФОСТЕР
Пот стекал по моему лицу, пока я тащил последнюю потолочную плитку за пределы спортзала, выбрасывая её в мусорный контейнер, который я арендовал на прошлой неделе. Холодный воздух был приятной передышкой от жары внутри.
Каждый мускул в моем теле горел. Джасперу не нужно было беспокоиться о том, что я пропущу тренировку или кардио. Ремонт этого здания был самой тяжелой физической работой за последние годы.
Я воспользовался моментом, чтобы остыть, мое тело распарилось, а грудь вздымалась. Но длительные перерывы были невозможны, поэтому я направился обратно, оценивая свой прогресс. К счастью, эта уборка требовала только энергии. Я не столкнулся ни с какими серьезными структурными проблемами, при которых потребовалось бы строительство.