Грань креста

Карпенко Александр

– Это от температуры. Извини, пожалуйста, но я вот чего недопонимаю. Болезнь твоя через кровь передается. На наркомана ты вроде не похож.

Озябший больной мотает отрицательно головой.

– Нет, нет, что вы!

– Да я вижу, что человек приличный. Остается что: переливание крови или плохо простерилизованный шприц. Ты, наверное, от чего-нибудь лечился? Коллеги напортачили?

Вновь отрицательное движение. Тонкие уши забавно мотаются, волнообразно.

– Тогда совсем непонятно. Где

ж ты эту дрянь подцепил?

– Извините… Мне не хотелось бы это обсуждать. Могут понять неправильно.

Я фыркаю презрительно:

– Мы, брат, психиатрическая бригада. Это просто к тебе нас не по специальности послали. Уж чего только в этой машине не рассказывали – вряд ли нас чем удивить еще можно. Так что у тебя там?

– Ну… Я, видите ли, вампир.

Я вовсе не упал в обморок от этого заявления. Более того, не слишком-то оно меня и шокировало. В том странном мире, где я нахожусь, не редкость всяческие диковинные существа.

Довелось здесь уже пообщаться и с гномом (или кем-то очень похожим на него), и с русалкой, и с колдовским созданием, считающимся у нас дома вымершей древнеегипетской богиней. Уж не заикаюсь о своих коллегах по работе – дюжину ребят и девчат хоть сейчас на съемки фильма о летающих тарелках приглашай. На главные роли. А мирно дрыхнущая сейчас начальница? Да и все мое здешнее существование – сплошная триллемистика.

– Глотните горяченького, Шура. – Водитель вытащил свой неизменный термос. Очень кстати, должно признать.

– Эй, братишка, – оборачиваюсь к больному, – чайку горячего налить? Согреешься чуток. Или ты такого не пьешь?

– Пью, спасибо, – приподнявшись, тянет тонкую пожелтевшую руку за кружкой.

Плед соскользнул у него с плеч. Зашуршал, раскрываясь с треском. Только сейчас я запоздало сообразил, что это и не одеяло вовсе, а широкие крылья. Крылья схлопнулись, вновь превратившись в плед.

– Извините, – смущенно бормочет вампир, – ужасно плохо себя чувствую, сложно сохранять приличный вид. Очень вкусный чай.

И, сгорбившись над кружкой, стал прихлебывать горячий напиток, Я не удержался от подковырки:

– Кровушка-то, поди, повкуснее будет?

Окончательно затерроризированный пациент, покраснев, отвернулся.

– Шура, – встревает мой пилот, – что вы на парня нападаете? Это все же не по нашему профилю перевозка, нельзя так. И потом, при чем здесь кровь?

– А, так ты не слышал? Твой милый парень – вампир.

– Надо же. Тихий, вежливый, культурный человек – и такое с ним несчастье! Как это его угораздило? – удивляется Патрик, на всякий случай подымая глаза туда, где неподалеку от рукоятки фары-искателя к обивке кабины прикреплен образок Девы Марии.

Пришел черед удивляться мне:

– Что значит «несчастье»? Как это «случилось»?

Он что, не родился вампиром?

– Шура, я вам удивляюсь. У нас дома, в Ирландии, каждому ребенку известны такие простые вещи. Ну конечно же нет. – И Патрик пустился в изложение народных сказаний зеленого острова. Сколько в них было правды, а сколько вымысла – сказать невозможно, но слушалось, по крайней мере, с интересом. Чеснок, серебро, осиновые колы – мне попался в водители крупный специалист по нечистой силе.

Обзор профилактики потусторонних вредностей ширился:

– …сомневаешься – глянь на него поверх лезвия, оборотень свой натуральный вид и покажет, а ежели…

– Ладно, как с вампирами бороться, я понял. А это лечится?

Патрик обиженно замер на полуслове.

– Издеваетесь?

– Отнюдь. Вполне серьезно.

– Издеваетесь. И напрасно. Кто, как не я, первым русалку распознал?

– Верно, было.

– То-то же. Вы что думаете, Ирландия такое дикое место, где даже нечистая сила не водится? От Дублина до Лондона меньше часа лета, сэр!

– Ну, если цивилизованность измеряется количеством нечисти, то Эйре колыбель цивилизации, не иначе, – расхохотался я.

Патрик замолк, насупившись. Крышка перчаточного ящика приоткрылась.

– Что делим, ребята?

– Вот пытаюсь выяснить у Патрика, лечится ли вампиризм, а он обижается.

– Профессора нашел! Я-то, дура, полагала, что старшая по лечебным вопросам здесь доктор Рат, а он с пилотом консультируется! А что это вы тут пьете? И почему меня не зовете?

– Так это ж чай, не пиво.

– Все равно налейте.

Лес просыпался, стряхивая клочки сизого тумана с ветвей. Кусты расправляли листья навстречу встающему солнцу Вылезли из ночных убежищ первые птицы, начали пробовать голос. Грунтовка, превратившись в поросшую травой колею, повернула в вовсе уж глухую чащобу.

– Так ты, значит, у нас крупный спец по сверхъестественным явлениям? – хмыкнула Люси, перекатывая по капоту обгрызаемое ею яблоко необъеденным боком к себе.

– И вы туда же, мэм? – тоскливо промычал наш водитель.

– Я туда. А вот они куда? – показала лапкой мышка на виднеющуюся в паре сот ярдов впереди нас белую корму медицинской машины. У нее мигал левый сигнал поворота. Коллеги притормаживали, явно собираясь свернуть. Но слева тянулась на сколько хватало взгляда – сплошная темно-седоватая мрачная стена старого ельника.

Просветов в ней категорически не наблюдалось. Расстояние между нами и машиной коллег сокращалось. Нам было уже отлично видно, как она, перекосившись набок, выбралась из колеи и… растворилась в чаще? Нет, мне на миг почудился отблеск асфальта среди переплетения ветвей. И, похоже, не только мне.