Граф
Шрифт:
— Вполне! Заодно поучим мальчонку управлению соединением большим, чем полк. Ему одна сплошная польза будет.
— Кстати, кормит Тихий превосходно! И того… наливочки всякие.
— Это да! Хотя мне больше вино с его виноградников нравится.
— Как же, как же! Помню на сравнительные стрельбы Тихий домашние закусочки привозил! Очень они замечательные!
— Мы, когда инспекцию проводили, так назавтракались! С каждого виноградничка на особицу пробовали. По единому стаканчику, да под хорошую закусочку, но накушались изрядно. Тихий ещё и с собой бочоночек дал.
— А его лечебные ликёрчики? И коктейльчики?
— Значит, договорились? Даю команду на проработку приказа о манёврах? Мы наблюдатели, гарнизон принимающая сторона, два полка, пехотный и кавалерийский, развёртываются с целью активной обороны?
— Думаю, стоит привлечь вместо пехотного горно-стрелковый полк, а вот про кавалерию очень не уверен. Горы! Где здесь разворачивать эскадроны? На горных тропинках? В лесу?
— Вот заодно прикажу и продумать какие полки в данной местности наиболее полезны.
— Привлеките Тихого к проработке. Пусть поймёт, как большие операции планируются. Задействуем пусть не дивизию, но хоть сколько-нибудь приличное соединение. Ему полезно будет.
Егеря
Несколько егерей обмывали в гарнизонном кабачке окончание войны и переговоров. Без излишеств, конечно. Но принять чуток после недавних вылазок просто необходимо — ведь всегда оно душевно, похвастать друг перед другом общими былыми подвигами и победами.
— Да, братушки, — несколько задумчиво протянул седоусый ветеран, — барон у нас голова!
— Граф… — попытался поправить самый молодой в компании.
— Кому граф, а мы в баронии служим. Считай, баронская дружина, — веско аргументировал старший по годам унтер. — Нам господин — наш барон. А в других землях его пусть как считают. Мы барону присягу давали и ему же служим. Ты чей мундир носишь? То-то!
— Да я чего? Я ничего! Так… Уточнил для собственного понимания.
— Затвердить это надо крепко-накрепко! Мы к его милости самые первые были приписаны, а значит самые его преданные и лучшие воины. Навроде гвардии!
— Дело говоришь! Мы токмо что не дворяне, а ежели смотреть по выучке, наш гарнизон не хуже столичных гвардейских полков. Многие проверяющие так говорили.
— А особливо мы, егеря! Кого его милость на дело взял? А? Артиллерию али инфантерию? Не! Нас! Егерей!
— Барон у нас голова! — продолжил седоусый разговор, прямо с того места, на котором его прервали. — Он душу простых воинов до тонкостей понимает. Зазря солдатскую «Храбрость» никому не дают. А у него и «Штурм» на груди висит. Я ведь с ним на первое дело ходил. На вторую же ночь, как его милость первый раз в крепость приехал. Он тоже тогда самолично всё дело сладил, а нас только подмогнуть взял. Рогатки там раздвинуть, сигнал другим войскам дать. Ну и опять же трофеи!
— Трофеи оно да! Оно конечно!
— Ведь есть начальники, которые всё только себе хапнуть желают. Наш-то не таков. Сразу упредил: «Трофеи не трогать! Они мне самому потребны, ну и треть из них для всего гарнизона. Но тот, кто со мной пойдёт, должон быть при форменных штанах. А по мундирному регламенту в них обязанно пошить карман. Вот ежели кто труса праздновать не будет, и вернётся в часть с победой, а там сунет руку в тот карман, да найдёт кой-чего, что туда с вылазки упало,
— Золотые слова! Солдатику много не надо, золотинка или серебрушка, а то и блестяшка, в карман помимо жалования упавшая, оченно даже душу греет.
— Так на дело в добровольцы не пробьёшься сквозь охотников. Все желают! Его милость и солдатиков бережёт, и в милостях нам не отказывает.
— Я этого… того… своей с дела кольцо принёс. Так радовалась!
— А я перстенёк с камешком как-то вдруг в вылазке заполучил. Посмотрел, подумал и решил — не подходит корове кавалерийское седло. Жирно будет моей такое носить. Снёс в башню. Знаете, барон разрешил у солдатиков ненужное скупать. Так мне целых СЕМЬ ДУКАТОВ досталось! Ну и серебряная брошка для моей. Камень дорогой оказался.
— Оно да! Оно хорошо! В других-то гарнизонах, если чего и прилипло, то только в кабаке пропьёшь, и тогда с опаской. А у нас!.. Барон, он такой! За него и голову сложить не жаль.
— Башку и по пьяни потерять можно, а павших в бою, барон сказывал, без очереди в рай пускают.
— Кхм, — со значением кашлянул подошедший с кувшином в руках старший унтер инженерных войск. — Так сказать, от нашего стола вашему. Со знакомством, как водится.
Дар был принят. Как положено знакомиться, командированные знают. Отчего не выпить с правильными людьми? Два стола сдвинули вместе, приняли по единой, начали общение. Когда, вместе с содержимым очередного кувшина, холодок отчуждения растаял… здесь все солдаты, только службы разные… разговоры стали чуть громче, но доверительней, инженерный старший унтер вдруг осторожно спросил:
— Вот к примеру, чтобы и вас не обидеть, и себе нужное узнать, хочу выяснить про всяческие антиресные штучки. Краем уха молву зацепил. Ежели блестючка кому-то чего-то вдруг разондравилось, куда его отнести можно?
Егеря переглянулись, седоусый важно кивнул и ответил:
— Оно навроде токмо для своих, гарнизонных, но хорошим людЯм завсегда помочь надоть. Отведём.
Завал
Я давно подозревал, что за деньги люди готовы пойти на что угодно! Некоторые даже согласны работать! В смысле, чётко, правильно и быстро. Прикомандированные рядовые, услышав от своих старших что-то вроде: «По результату — награда наличными и сразу!», без прохладцы двинулись чистить полигон. Земляные волшебники за ночь успели вызвать помощников с артефактами, а священник озаботился переносным армейским алтарём. Мои пошли следом с пустыми армейскими ящиками. В общем, работа началась.
Вызова из столицы всё не поступало, потому, после завтрака я двинулся в свой новый городок, под романтичным названием Белые Грязи. Там действительно было довольно грязновато, хотя глина оказалась не белая, но светлая, ближе к цвету детской неожиданности.
Ещё раньше, на ревизию новых земель, я отправил своего верного штер-кригскомиссара Генриха Бёме, а потому у портала меня встречали радостные селяне.
Зашуганные немного, но точно радостные — ведь хотя бы пытаются улыбаться мне и моему конвою. Я для представительности взял с собой пару дюжин конных егерей и двух помощников гарнизонного волшебника.