Граф
Шрифт:
— Меньше пафоса! Больше предложений. Мы знаем, что Совет согласился принять только имения, не имеющие обременений. Потому наш… все слышали, как его кличут в газетах? Или кто-то смог пропустить?
— Про Зловреда? Все знают!
— В числе прочих отданы два имения, ранее бывших в управлении у погибших. Формально имеет право — управляющие умерли. А чем будут жить семьи павших его стараниями, он не сказал. Не по Чести поступает наш герцог. Но мы обязаны вступиться за наших мёртвых. Ещё герцог начинает вести речь о чрезвычайном налоге, ведь у него нет денег. Но денег нет и у нас, у его подданных.
— Любо! Мне надо внуков поднимать, а у герцога мошна всяко шире нашей, пусть он первым её распахнёт. А мы посмотрим по результату и только тогда станем решать.
— Голосуем! Против — точно никого нет? Единогласно!
— Второе предложение: Нижайше просить его светлость о достойном и существенном вспомоществовании семьям погибших. До герцогского положительного решения, опеку над таковыми наше Собрание, согласно законам и обычаям, берёт на себя. С изъятием, до передачи в казну герцогства, из налогов, собираемых с дворян, средств на расходы по призрению вдов и сирот.
— Верно! От королевской казны пенсион платят? Пусть наш только попробует предложить меньше.
— Голосуем! Единогласно!
— С этим закончили. Но есть и третье предложение, которое нужно хорошенько, со всех сторон оглядеть.
— Рокош? Против герцога? Я за!
— Мы тоже!
— И мы!
— Тихо! Вам слово не давали, потому в протокол несколько слишком эмоциональные выкрики не вносим. О рокоше даже речь не ведётся. Пока… В это тяжёлое для нашего герцогства время, все дворяне желают сплотиться и помочь советом нашему славному герцогу Сланто.
— О, как! Герцогский совет?!
— Шесть мест от дворянства с правом голоса. Можно подумать о двух наблюдателях из простолюдинов. Без права голосовать, конечно. Председатель — герцог с двумя голосами, но голосующий последним и лишь при равном раскладе остальных голосов.
— На такие условия герцог никогда не пойдёт.
— Есть альтернатива — его сын или племянник.
— Или рокош.
— Нет! Или все собственники земель заявят, что не видят защиты и хотят снять вассалитет и перейти под руку… скажем… Короны. С намёком, что есть и другие сюзерены.
— Я никогда!..
— Я тоже. Мы все патриоты Сланто. Но герцогу стоит напомнить о наших правах. Дворянское собрание Хаора нас поддержит, этот вопрос я уже задал первым лицам. А королева обижена, прислушается скорее к нашим аргументам. Но! Никакого рокоша — это главное условие. Не стоит подавать дурной пример.
Великогерцогская чета
— Эдмунд! Я разговаривала с Силестрией и поняла, что меня подставили!
— Лаура! Милая! Сядь и подумай чуть-чуть! Как государыня. Никто тебя не подставлял. Ты сама влезла в это дело, желая покрасоваться, что-то изобразить перед Стахом и перед всеми остальными. Тебе достаточно было сказать мне одно слово, и опытный человек занялся бы подготовкой переговоров. Все формулировки для таких случаев известны и отточены. Божественное Проклятие на организаторов тогда не падает.
— А кого видели, ты можешь мне сказать?
— Королеву.
— Мариану? Понимаю. Её, как регентшу, или Силестрию, как главу Регентского совета.
— Нет! Только королеву и как королеву. За ней стоит армия. Сланто под твоё слово выманил Тихого и попытался нанести удар. Слава богам, Стах был к этому готов. Кстати, ещё один яркий пример, насколько окружающие верят в тебя. В результате переговоры провалены, Сланто плюнул тебе в лицо, ты получила проклятье и… утёрлась. Почему? За тобой нет силы. Мариана в подобной ситуации двинула бы в бой полки, а потому никто даже не подумал бы срывать переговоры.
— А Силестрия?
— Не знаю, что она тебе сказала, но от такого посредничества точно бы отказалась. Она к тебе неплохо относится, между прочим. Жаль, что ты с ней поговорила после, а не до.
— Она интриганка. Зачем ей отказываться? Оказав услугу, она получила бы двух должников.
— Милая, наивная девочка. Запиши себе где-нибудь: Оказанная услуга ничего не стоит.
— Но почему?
— Она уже оказана. Хочешь пример?
— Конечно!
— Твой преданный рыцарь и защитник Стах Тихий. Тобой неоднократно преданный. Помнишь?
— Но ты же сам просил?..
— Да. Просил. Но я его не предавал — предают только свои, а он НЕ МОЙ рыцарь и защитник. Да, я его ревновал к тебе. Признаться, мне он и сейчас не особо нравится. Наверное, если бы я знал, что Тихий ближник твоего отца, крайне преданный вашей семье, то вёл бы себя как-нибудь иначе. Возможно, но только возможно, я постарался бы приблизить его к нашему Двору. Тогда на свою сторону я тянул тебя одну, и твои люди мне не были интересны.
— Мои мне говорили что-то такое, но я им не верила.
— Однако обрати внимание — я никогда и ни в чём тебе не врал. Особенно в денежных делах. Я до сих пор считаю, что цацки в твоей шкатулке — это деньги, лежащие мёртвым грузом. А они бы очень пригодились нашей казне. И ты знаешь, что половина моих агентов занимается распусканием слухов о том, какая ты прекрасная государыня?
— Тебе самому это выгодно.
— Да, конечно. И мне, и тебе, и нам с тобой, и всему Айзенерду. Но вернёмся к Стаху. Чего он получил от тебя за оказанные лично тебе услуги? Одно поместье? Дубки, помнится. И пару неудобий.
— Он от меня получил целое баронство!
— Тц-тц-тц, — зацокал Эдмунд и погрозил пальцем. — Хоть себе не ври. Тихий Уголок — получен от твоего папы.
— Но…
— Дослушай! Гремячий Поток, башня с озером и Сухояр — от дедушки. Король и баронство пожаловал. Конечно, земли отрезаны от твоего герцогства, но дарила их не ты.
— Я дурочкой была! За городок получила бабушкин пояс с розовыми шпинелями, серёжки с бериллами и гривну с гранатами, а за остальное мне даже ничего не предложили!