Граф Рысев – 9

Ключевской Алекс

– Из Храма можно вообще не выйти живым, – задумчиво произнесла баронесса, бросая на сидящего напротив неё мужчину задумчивые взгляды.

– Рысь не даст убить одного из своих сыновей, – вот сейчас Петрович говорил уверенно, – но она может не захотеть оказывать прямого покровительства.

– Антип Петрович, ваши глаза говорят о том, что Рысь оказывает вам покровительство даже без перстня. Невозможно владеть даром, не являясь прямым потомком первопредка, без определённого влияния с его стороны! – горячо воскликнула Елена.

– Вы так

меня уговариваете сходить в храм… – протянул Петрович, откидываясь на спинку стула, держа в руках бокал с вином, из которого не сделал ни одного глотка. – Зачем вам это?

– Я не знаю, – баронесса отложила вилку и коснулась пальцами висков. – Почему-то для меня невыносимо видеть вас без перстня.

Петрович пристально смотрел на неё. Похоже, баронесса действительно не осознавала, зачем уговаривала его пойти в Храм всех богов. Он вообще её не понимал, с Евгением да и с Сергеем Ильичом она разговаривала более дерзко.

– Вы тоже ездили в поместье Рысевых, чтобы меня увидеть? – внезапно спросил Петрович. Елена вздрогнула, подняла на него взгляд и тут же отвела глаза.

– Мне повезло. Тогда праздновали год со дня рождения Жени, и моего отца с семьёй пригласили на праздник, – ответила Елена, не глядя на него. – И да, в тот раз вы как раз находились в поместье.

– Я тогда не был старшим егерем. Я тогда даже сотником ещё не был, – Петрович посмотрел на вино в свете свечей.

– Да, только мне было в то время четырнадцать лет, и я впервые увидела егерей, – Елена усмехнулась. – Девочкам-подросткам нужно запретить приезжать в места, где вас так много. Это жуткий удар по неокрепшей психике.

– Понятно, – Петрович снова посмотрел на неё. – Именно поэтому вы выбрали себе мужа, максимально непохожего на егерей. Он охотится? – внезапно спросил он.

– Простите, что? – Елена смотрела на него непонимающе.

– Ваш муж, Адриан, он охотник?

– Он Васильков, – она закатила глаза. – Ночные бабочки, вот та максимальная дичь, на которую он может вести охоту. И то, если рядом хищники покрупнее не бродят.

– Я так и думал.

Петрович смотрел на неё и ждал, что же будет дальше. Почему-то ему стало безумно интересно, на что эта красивая и очень независимая женщина может решиться.

– Елена Павловна, – в столовую вошёл дворецкий, нарушив довольно уютную тишину. – Приехали те самые господа, – говоря это, он стиснул зубы. – Они спрашивают, не могли бы вы их принять? Более того, они имели наглость уточнить, не могли бы вы их принять за ужином?

– Их четверо? – Камнева так стиснула в руке вилку, что пальцы побелели. Петрович же остался сидеть, откинувшись на спинку стула. Выглядел он при этом абсолютно расслабленным.

– Да, четверо, – ответил дворецкий.

– Ну что же, Антип Петрович хотел посмотреть на тех, кто пытается давить на меня в обход моего сюзерена, – баронесса очень аккуратно положила вилку на стол. – Принеси четыре прибора и пригласи этих господ составить нам с господином ПроРысевым компанию.

–

Как вам будет угодно, Елена Павловна, – дворецкий поклонился, хотя у него на лице было написано желание отдать приказ прибить этих непрошенных гостей, а трупы где-нибудь прикопать.

Петрович молчал всё то время, пока слуги расставляли приборы. Молчал он и тогда, когда вошли четыре молодых человека, не разменявших ещё четвёртый десяток. Они вели себя нагло: тут же сели за стол, и один из них, самый старший, так откровенно принялся разглядывать хозяйку, что Петрович почувствовал, как затрепетал огонёк его дара.

– Вы явно не муж прекрасной Елены Павловны, – тот, кто раздевал баронессу глазами, повернулся к старшему егерю.

– Нет, не муж, – спокойно подтвердил Петрович. – Я друг семьи, – добавил он и улыбнулся краешками губ.

– Елена Павловна, мы из Москвы приехали и никак не можем получить положительный ответ, – к баронессе обратился ещё один. Петрович сразу же определил, что он хоть и немного моложе того урода, который до сих пор пытается глумиться над ним, но именно он в этой группе является главным.

– О, из самой Москвы?! – протянул егерь, перебив его. – Вы же не будете против, если я послушаю, что же вы хотите получить от Елены Павловны? Всё-таки я друг семьи, положение обязывает, так сказать.

***

Куницын посмотрел на мать, сидящую напротив него и просматривающую газету.

– Что пишут? – спросил он как можно небрежнее.

– Всё одно и то же, – баронесса бросила газету на столик. – Кто-то закрыл прорыв, кто-то женился, кто-то женился третий раз, а кто-то попал в скандал на ровном месте.

– А в мире? Что происходит в мире? – Аркадий улыбнулся.

– Меня не интересует мир, – мать пристально посмотрела на сына. – У нас нет ни с кем войны, и хвала всем богам. Остальное меня не интересует.

– Зато меня немного интересует, – Куницын наклонил голову. – А вот светская хроника как-то не очень.

– Что весьма странно, – ответила ему мать. – Ты художник, такие вещи должны тебя интересовать.

– С чего бы? – Аркадий пожал плечами. – Я в пятом браке кого-то с кем-то вдохновение не черпаю. К тому же подозреваю, что скоро в наш дом можно будет приглашать журналистов светской хроники. Погостить, свежим воздухом насладиться, материала на год вперёд собрать. Столько сплетен и скандалов, да ещё не сходя с места…

– Аркаша, ты утрируешь, – баронесса сузила глаза, глядя на сына. – И преувеличиваешь.

– Ну что ты, мама, я как бы не преуменьшаю, – он поднялся. – Пойду пройдусь по вагону. Что-то ноги затекли.

Куницын вышел из купе и столкнулся с Мамбовым. Олег стоял у окна и задумчиво смотрел на проносящийся мимо пейзаж.

– Как избежать толпы незамужних девиц в собственном доме, постоянно оглядываясь, чтобы случайно не оказаться в одной из комнат наедине с одной из них? – выпалил Куницын, вставая рядом с Мамбовым и затравленно оглядываясь на дверь своего купе.