Граф Лазарев. Том II

Флавий Вик

— Да ладно? — Трой изогнул бровь. — Ты так уверена в его чувствах?

— Абсолютно. И больше всего в чувстве здорового прагматизма. Позволит поднять руку на свое доверенное лицо оборотням, и на следующий же день бунт вспыхнет у гномов. А затем и троллей, возможно, они для этого даже спустятся с гор. И обставить все так, будто бы мы погибли сами, вам тоже не удастся. Недаром говорят, что Романов знает все. Убьете нас — максимум через несколько дней Императору об этом доложат. И тогда ничто не спасет вас от его гнева.

Трой

несколько секунд постоял, меряя Анну ненавидящим взглядом. Потом нехотя кивнул.

— Хорошо, отведите их в дом. Стерегите окна, двери, никого не впускать, никого не выпускать. А ты, — оборотень кивнул младшему брату, — пойдешь со мной. Нужно провести с тобой воспитательную беседу.

На лице Дорйона отразился мгновенный страх, но юноша тут же взял себя в руки. Кивнул нам на прощание и со всем возможным достоинством двинулся вслед за братом. В моем воображении живо нарисовался опускающийся на юную волчью задницу ремень.

— Еще одно. — Трой снова повернулся к нам. — Какие-нибудь средства связи у вас при себе есть? Давайте их сюда.

— Откуда? — тут же с самым невинным видом ответил я. — У нас, бедных графов, мобисов не водится.

— Нет, — помотала головой Анна.

Трой прищурился.

— Да ладно? Что, никакой связи с Императором? Не держи меня за дурака.

— Сила нашей любви столько велика, что мы способны общаться с Александром мысленно, — невозмутимо ответила Блэйд. — Если не веришь, можешь меня обыскать. Вдруг я спрятала его в лифчик.

Трой несколько мгновений зло смотрел на Анну, потом плюнул, развернулся и ушел. Разумеется, в наглую ложь он ни на йоту не поверил, но заставлять любовницу Императора раздеваться у него духу не хватило. Я ласково погладил мобис, лежащий в кармане. Хорошо, что ко мне Трой особого интереса не проявил, даже не стал проверять, есть у меня на самом деле мобис или нет. Очевидно, посчитал мою персону слишком незначительной.

Нас сопроводили в комнаты и заперли дверь снаружи. У входа, словно почетный караул, встали стражники, недвусмысленно намекая, что мы здесь отнюдь не гости. Я сел на диван в гостиной и повернулся к Анне.

— Этой твой очередной кузен?

— Ага, — та устроилась рядом. — Один из. И самый сволочной из всех. Кроме Конрада, конечно.

— Сколько же у тебя их?

— Много. Но большинство не слишком-то приятны в общении.

— То-то я смотрю, два из трех твоих кузенов мне не нравятся.

Я открыл шкаф, дабы проинспектировать его на предмет чего-нибудь съедобного. В прошлый раз еду нам приносили, хоть на лицах делавших это и ясно читалось, как мало удовольствия им доставляет прислуживать каким-то выскочкам из Империи. Похоже, иметь слуг у оборотней не слишком-то принято. На сей раз такой радости мы вряд ли дождемся, готовить самому мне лень, а поесть хочется.

В шкафу обнаружилось вяленое мясо, какое-то печенье

и шоколад. Я положил свою добычу на стол между мной и Анной и принялся за еду. Все лучше, чем ставшие уже нашим традиционным рационом сэндвичи.

— Император правда может начать из-за тебя войну? — спросил я.

— Понятия не имею, — отмахнулась Блэйд. — И не хочу проверять. Главное, чтобы в это верили другие.

Я кивнул. Это верно: от гнева оборотней нас охраняет только то, что они считают нас важными персонами, трогать которых опасно. Будь мы безродными простолюдинами, боюсь, не избежали бы расправы.

— Пока Йогар при смерти, Трой временно глава клана, так получается?

Анна покачала головой.

— Нет. Титул не наследуется. Формально Трой вообще никто, а кланом в отсутствие главы управляет Совет. Но это, разумеется, лишь формально. На деле Трой — видная политическая фигура и никто не станет связываться с ним без нужды.

— А Дорйон?

— Дорйон — видная фигура лишь в своих мечтах. Он еще слишком юн, к сожалению. Юн и наивен, так что дядя не допускает его до участия в серьезных делах, ему помогают старшие сыновья.

— Он тебя очень любит, — заметил я.

— О да, — Анна усмехнулась. — Я помню его совсем ребенком. Братья и тогда не слишком-то его жаловали, а вот ко мне он был очень привязан. Старшая сестра Анна, которая качала его на руках и втайне кормила конфетами. Хотя я удивлена, что в его памяти осталось именно это, а не то, как после все и каждый стали клеймить меня ренегаткой и предательницей.

— Значит, на нашей стороне только мальчишка, который никакого реального веса не имеет? Так себе ситуация, — оценил я.

— И Август, не забывай. Его поддержка гораздо важнее, чем сохранившиеся в Дорйоне родственные чувства. Он наряду с Койром один из двух самых влиятельных членов Совета.

— И ему неплохо бы оправдать нас, потому что одновременно с этим он сможет утопить главного конкурента, — догадался я.

— Именно.

— Значит, есть надежда, что сразу нас не убьют.

Блэйд кивнула.

— Скорее всего, будет суд. Так что если и убьют, то чуть-чуть попозже.

— Суд? И что он собой представляет? Нам выделят унылого адвоката за счет клана, а Койр и твои недружелюбно настроенные братцы будут сыпать обвинениями?

— Не совсем. У нас все проходит несколько иначе. Видишь ли…

Договорить Анна не успела — со двора раздалось ржание. В нем было столько паники, как будто оборотни изменили своей приверженности к экологически чистой пище и решили обратить свой взор на вредных для здоровья, но очень вкусных лошадей.

Я безошибочно узнал голос своего коня. Вскочил с места, распахнул дверь и чуть не врезался в двух стражников, перекрывающих проход.

— Выходить запрещено.

— У меня там коня убивают! — рявкнул я.