Грабители
Шрифт:
– Хорошо, хорошо, – теперь Кортель стал мягче. – Девочка, одумайся! Ты обещаешь помочь Окольскому, знаешь, где он прячется…
Она молчала.
– Не знаю, сколько потребует прокурор, когда ты встанешь перед судом…
Снова слезы.
– Что я должна делать?
– Говорить правду. Адрес этого гаража дал тебе он? Она кивнула.
– Я клянусь, не хотела… Он бросил на стол записку и убежал.
– Что ты сделала с ней, с этой запиской?
– Сожгла! – выкрикнула она. – Я даже уже не помню…
– Погоди. Кому ты говорила, где скрывается Окольский?
– Никому
Кортель терял терпение.
– Снова ложь! Ты сама себя топишь. Ты дала адрес тому водителю.
– Какому водителю? – В ее голосе прозвучало искреннее удивление и недоумение.
– Не дурачься! Водителю такси за номером 243. Он отвез тебя на Зубковскую несколько дней назад…
– Клянусь!.. В последнее время я не ездила на такси. У меня плохо с деньгами…
– Вас видели. Могу зачитать показания свидетеля. Приехали и еще несколько минут провели в машине…
– Пан капитан, – это прозвучало как молитва, – я никогда не имела никаких дел с таксистами… Это была не я…
– Зачем ты дала ему адрес Окольского? Он что, просил об этом? Как давно вы знакомы? С чего начался разговор? Что он говорил об Окольском?
На Кортеля смотрели глаза девушки, хорошо знающей жизнь.
– Пан капитан, – сказала она тихо, – я должна признаться? Что вы хотите, чтобы я сказала? Я ничего не понимаю…
Он ударил кулаком по столу.
– Девочка, в каком мире ты живешь? Не надо признаваться в том, чего ты не совершила! Никто этого не требует и не имеет права требовать. Надо говорить правду…
– Я сказала, – подтвердила она с грустью, – а вы не верите. Что мне делать?
– Ты знаешь Антони Пущака?
– Первый раз слышу это имя.
Инспектор бросил на стол фотографию таксиста. Ту самую, что когда-то Пущак подарил Казимире Вашко.
– Вот этого субъекта?
– Никогда в жизни.
– Если это ложь, то последствия могут быть серьезными.
– Я понимаю, – прошептала она.
Так ничего и не добившись, Кортель отпустил Золотую Аню.
Он велел привести арестованного Антони Пущака. Инспектор еще не знал, в какую сторону повернуть этот допрос. Во всяком случае, не надо спешить с обвинениями.
– Как звали девушку, с которой видела вас жена? Пущак пожал плечами.
– Вы же не собираетесь судить меня только за го, что у меня в машине была баба?
– Отвечайте на вопрос.
– Не знаю, – рявкнул Пущак. – Зачем вы меня мучаете? Я отвез ее на Зубковскую, денег не взял… О чем тут говорить? Вы сами понимаете… Договорился встретиться вчера в одиннадцать вечера на Зубковской около барака. Я приехал, но она не пришла… Когда возвращался, схватил штраф, ну и боялся, что меня моя… – он процедил грязное ругательство, – снова выследит.
– Говорите, что не пришла. Опишите, как она выглядит.
– Кого?
– Ну эту особу с Зубковской.
– Красивая блондинка. Волосы золотые. Высокая… Ноги – во всем свете не сыщешь… Юбка мини… Вы сами знаете…
– Имя?
– Она не сказала.
– Лжете, Пущак. Мы знаем больше, чем вы думаете. – Кортель бросил на стол несколько
Пущак рассматривал их старательно и с напряжением.
– Здесь ее нет, – наконец выдавил он.
Кортель положил фотографии в ящик, оставив на столе фото Золотой Ани.
– Зачем вы ее покрываете, Пущак?
– Как перед богом…
– Зачем покрываете?
– В жизни не видал эту бабу.
– Пущак, ложь – худший метод защиты в вашей ситуации. Вчера в 11.30 вечера вас видели на Валу Медзешинском, – сочинял Кортель. – С Блот вы повернули на Фаленицу и вернулись в город по Гроховской.
На Кортеля смотрели испуганные глаза измученного человека.
– Пан инспектор, – едва проговорил он, – я ничего не сделал.
– Ничего? Почему же вы мыли автомобиль так рано? Кстати, на щите остались царапины. Вы сбили…
– Я не был на Валу! – крикнул Пущак. Он сорвался со стула и тут же снова плюхнулся на него, сломленный и не способный к защите. – Что вы хотите со мной сделать, люди? Я не виноват, – он заскулил как обиженный щенок, – в чем обвиняете?
– Я предъявляю вам обвинение, – сказал официально Кортель и велел увести обвиняемого.
Инспектор так устал, что с трудом приводил в порядок протокол допроса.
– Наша логическая цепочка рвется, – спустя некоторое время сообщил он майору.
– Я тебя не узнаю. Старый работник и рассчитывает на успех после первого допроса…
– Не хватает доказательств… Все как в тумане, как во сне… Может, не следовало задерживать Пущака?
– Следовало, – твердо сказал шеф. – Как ты думаешь, жена Пущака опознает в Золотой Ане ту особу в автомобиле своего супруга? Если да, вот это было бы доказательство. Достаточно один раз поймать их на лжи…
– Сомневаюсь, – ответил Кортель. – Во-первых, она видела ее вечером, во-вторых, с порядочного расстояния…
Шеф на это ничего не сказал, только пожал плечами…
XIV
Ему было знакомо подобное ощущение. Ложный след. Туник в расследовании. Сначала все были убеждены, что убийцей Казимиры Вашко являлся Окольский. Если бы не случай на Валу Медзешинском, Болек и предстал бы перед судом. Процесс с уликами, на котором ему оставалось бы мало шансов… По означает ли это, что Зельскую и Басю можно признать правыми? Можно ли себе представить, что действие, идущее вразрез с законом, тем не менее служило правосудию? Окольский не убивал, более того, сам чудом избежал смерти. Кто хотел его убить? Пущак? Прослышал от Ани о гараже и потому так упрямо отрицает, что знаком с ней, тем более что их видела ревнивая жена? Действительно ли это была Золотая Аня? Посадил у кафе «Гранд», отвез на Зубковскую… Во время следующего допроса Пущака Кортель сказал: «Если не отыщется та девушка, с которой вы договорились встретиться в одиннадцать вечера, ваши дела плохи». Пущак был сломлен, не отвечал на вопросы, клялся, что невиновен, а потом совсем замолк. Тщательный осмотр автомобиля не дал никаких результатов.