Говорящая собака
Шрифт:
Пучок расцвел.
Мороженое было куплено и съедено на скамейке, обращенной к морю, над которым кружились чайки, истерическими криками распугивая одиноких прохожих. Было в них нечто эфемерное и преходящее, как все в этом мире, и особенно «Магнум», исчезнувший, как эхо вечности, в наших глотках.
Вероятно, это было не самое подходящее время, для того чтобы оповестить Линдси о появлении в нашей жизни четвероногого друга. Препятствия тут могли возникнуть самые разные. Во-первых, ее новый ковер, а во-вторых, и это куда более важно, мне
Поглощая шоколадное лакомство, я чувствовал на себе честный и преданный собачий взгляд – Пучок расправился со своей порцией быстрее, чем я успел произнести: «Эта штука стоит два фунта тридцать пенсов, постарайся растянуть удовольствие».
Два тридцать каждое. Примерно одна четырехтысячная моего долга Тиббсу.
Пес юлил передо мной, припадал на передние лапы и гипнотизировал, как удав. Каждое движение моей руки ко рту сопровождалось его неотрывным взглядом.
Я слизнул остатки эскимо и сидел, постукивая палочкой о скамейку.
– Ты же не съел палочку! – напомнил пес.
– Палочки не едят.
– Это же косточка от мороженого! Их специально прячут в шоколаде, чтобы ты смог добраться до них в последнюю очередь.
Я бросил ему палочку, и он слопал ее на лету. Дальше, намекал Кот, будет палочка. Только на ней уже будет не мороженое и не леденец. Хотя как знать, какого размера палочку они намерены против меня использовать. Весьма возможно, бейсбольную биту. А то и стальную клюшку для гольфа, также любимую гангстерами.
– А как ты относишься к палкам? – спросил я его. – Большим, настоящим палкам?
Пес отвернулся, словно не расслышав этих слов, видимо приняв их за какой-то обидный намек.
– Кстати, о любви, – вдруг вспомнил он, отрывая взгляд от синего горизонта. – Я еще больше полюблю тебя, если ты купишь мне пакетик чипсов.
– Всему свое время. Думаю, нам не стоит торопиться с этим.
Пес пригорюнился на секунду, но тут же переключился на проезжавшего мимо роллера.
– Ничего себе – колеса на ногах. Что за извращение! – пролаял он.
Наконец, то ли растаяв от хорошей погоды, то ли от чего другого, я решился позвонить Линдси и сказать, что у меня для нее сюрприз.
– Что за сюрприз? – встревожилась она.
– Увидишь.
– Случайно не та большая красная игрушка из секс-шопа «Энн Саммерс»?
– Линдси, это был огнетушитель! – Еще одна старая шутка, которая, однако, не перестает радовать нас обоих.
Мы встречаемся все время в одном и том же открытом кафе, с пластиковыми столами под зонтиками, одноразовой посудой и нарисованной от руки самодельной вывеской. Я знал, где у Линдси любимое место парковки, прямо за дорогой, так что оставалось только ждать появления «Клио», и, стоило мне заметить машину издалека, я тут же приказал Пучку спрятаться за угол.
– В кафе? – уточнил он.
– Просто исчезни.
Как только появилась Линдси, я немедленно вспомнил, за что люблю ее.
У Линдси была такая
При ее появлении утро вдруг стало как-то светлее: от нее исходило какое-то таинственное излучение, которое, тем не менее, было совершенно реальным. Она приводила меня в чувство равновесия и гармонии, и я видел мир таким, какой он есть и каким должен быть, а не таким, каким я позволял ему быть вокруг себя, да и в себе тоже. И притягательный дым игорной комнаты сам по себе развеивался, когда я был рядом с ней.
– Привет! – встал я, ей навстречу, протягивая руки.
– Привет! – откликнулась Линдси, чмокнув меня в щеку.
– И привет двум приветникам! – подал голос пес из-за угла. Он преданно глядел на нас, свесив язык и учащенно дыша.
– О-о, привет, – заметила его Линдси, не решаясь, впрочем, погладить. – Вроде не бешеный. Вид у него довольно дружелюбный.
– Я очень дружелюбный, – подтвердил пес, крутя хвостом, – и весь на виду, а внутри у меня то же самое, что и снаружи, – пояснил он, жарко дыша.
– Ты удивишься, когда узнаешь, – приступил я к рассказу.
Линдси спустила солнечные очки на самый кончик носа.
– Уж не купил ли ты мне собаку?
– А что?
– Ты же знаешь, я не могу держать дома собаку. Дэйв, я же только что постелила новый ковер. Это просто смешно.
– Да нет, – сказал я, понимая, что больше на нервах играть нельзя. – Это Пучок, я, видишь ли… просто присматриваю за ним. – Несколько туманное, прямо скажем, объяснение. Гордиться нечем.
– Значит, присматриваешь? – недоверчиво прищурилась Линдси.
– Присматриваю.
– И кто тебя об этом попросил?
– Я, – вырвалось у меня.
Это была та грань между истиной и ложью, когда не решаешься сказать правду и не смеешь врать. И говоришь то, что звучит как чистая нелепость. Хотя на самом деле это правда, только искаженная до неузнаваемости, до такой степени, что может показаться откровенным враньем или же просто издевательством. Мне казалось, я просто обязан был признаться ей, чтобы ей и Пучку стало все понятно, чтобы с самого начала избежать двусмысленности.
– Он попал к нам при довольно необычных обстоятельствах.
– К нам?
– С сотрудниками, – уточнил я, опуская объяснение, что в тот день, когда все произошло, мы с Люси были в конторе одни. При Линдси я всячески избегал упоминания имени Люси.
– И что за «необычные обстоятельства»? Я вкратце рассказал ей историю про фокус мошенников, имевший для одного из них печальные последствия. Тогда она поинтересовалась, почему я не рассказывал ей этого до сих пор.
– Не хотел тебя беспокоить понапрасну. И потом, я же не знал, как ты все это воспримешь. Ты ведь вовсе не без ума от собак.