Готовность №1

Рощин Валерий Георгиевич

— Поставь другие рюмки, — холодно приказал Умаджиев, садясь не на диван, примятый милицейским задом, а в кресло напротив телевизора.

Хозяйка моментально упорхнула на кухню, а сам он, открыв кейс, предусмотрительно прихваченный с собой, вынул бутылку отличного французского коньяка, сервелат и коробку дорогих конфет.

— О!.. Вот это я понимаю — славное угощение! — искренне восхитилась девушка, принеся чистую посуду и презрительно стрельнув взглядом на остатки того, чем потчевал предыдущий кавалер.

Кавказец откупорил бутылку, плеснул коньяк в рюмки, подал одну медсестре

и, сделав маленький глоток, невзначай справился:

— И давно ты с ним?..

— Нет, — мотнула она головой, выпив до дна ароматный напиток и присев на диван — подальше от Сайдали. — Он-то уж с год напрашивался, и сегодня я впервые проявила слабость — пустила его…

— Медикаменты купила?

— Разумеется. Получилось две огромных сумки…

— Молодец, — впервые смягчился молодой человек. — Так говоришь, этот мент совсем достал?

Та с безразличием пожала плечиками и вынула из протянутой им коробки шоколадную конфету. Арсен снял дорогой пиджак, сунул в его внутренний карман пистолет и все это подал ей…

— Повесь, — распорядился он, сызнова ощупывая взглядом красивую фигуру подошедшей к платяному шкафу Ирочки.

Домашний халатик был тонким, но не прозрачным, как рабочий, зато короткий подол его едва прикрывал ровные, округлые ягодицы. Помещая плечики с пиджаком меж своих одежек, она подняла руки и слегка привстала на носки — халат пополз по бедрам вверх, и Умаджиев вновь узрел черные кружевные трусики…

— У меня чуть больше часа, — устало сказал он, опрокинув в рот коньяк и поймав за руку, возвращавшуюся к дивану девицу. — Иди ко мне…

Неприметно вздохнув, та повиновалась…

— Сейчас тебе никто не мешает? — негромко спрашивал он, расстегивая легкую, соблазнительную одежку.

Молодая обворожительная женщина промолчала, чуть прикрыв веки и, стояла перед ним, не двигаясь. Безмерное и страстное желание, едва не подтолкнувшее к близости с малознакомым мужчиной прямо в больничном кабинете, отныне бесследно исчезло. Все что осталось от тогдашнего куража и неуемного азарта — приглушенное чувство удовлетворения. Странного, малообъяснимого удовлетворения то ли самолюбия, то ли тщеславия оттого, что этот высокопоставленный и не лишенный привлекательности субъект обратил внимание именно на нее и даже снизошел до визита в утлое двухкомнатное жилище…

— Ты будто неживая, — откуда-то издалека послышался голос Сайдали. — Тебе неприятно мое общество?

— Нет, отчего же!.. — натянуто улыбнулась она, очнувшись от забытья и, с удивлением глянув вниз, обнаружила свой халатик расстегнутым.

Шелк легко и бесшумно соскользнул с плеч, а когда мужчина стал стягивать вниз ажурное нижнее белье, девушка взмолилась:

— Позволь мне принять душ!..

— Хорошо. Только быстро, — разрешил он, посмотрев на наручные часы. — Да и… покажи мне прежде медикаменты.

Та послушно вынесла из спальни два объемных баула и, поставив их перед ним, пробормотала:

— Извини, сумки тоже пришлось купить на твои деньги…

Арсен скривился, давая понять, что о таких мелочах не стоит упоминать и, вжикнув молнией, стал быстро перебирать упаковки с препаратами. Ира тем временем потихоньку удалилась в ванную комнату…

Вернулась

она спустя минут пятнадцать все в том же халатике, наскоро накинутом на обнаженное тело. Сайдали сидел, откинув голову на спинку кресла и, в какой-то миг девушке показалось, будто он крепко спит. Однако стоило ей сделать несколько шагов по комнате, как гость встрепенулся и, посмотрев на нее странными остекленевшими глазами, сказал:

— Теперь моя очередь… Подай свежее полотенце.

Оставшись в одиночестве, Ирина решила сварить кофе — смолола зерен, засыпала в турку, залила водой и поставила на плиту, но чеченец вернулся очень скоро, неслышно подойдя сзади и обняв ее за талию. С минуту она стояла к нему спиной и, глядя в уличную темноту окна, наслаждалась нежными прикосновениями. Он ласково поглаживал ее грудь, бедра, но потом…

— Там… за стеной… в спальне стоит удобная кровать… — попыталась воспротивиться брюнетка с модными прядками осветленных волос, когда он вдруг довольно грубо наклонил ее вперед.

Уперев ладони в подоконник, она почувствовала, как Сайдали задрал халатик и резкими движениями ладоней заставляет пошире расставить ноги.

— Некогда мне, милая. В другой раз займемся этим на кровати, — приговаривал он.

— Потуши хотя бы свет, — простонала она, — нас ведь могут увидеть из дома напротив…

— Плевать мне на них!..

На плите шипел давно сбежавший кофе, а Ирочка, закусив нижнюю губу, едва не касалась лбом стекла в такт сильным толчкам и дивилась не совсем своевременной, но удивительно мудрой мысли, неоднократно приходившей и ранее, а сейчас буквально терзавшей сознание: «Нужно срочно возвращаться в родной Тамбов, устроиться в точно такую же поликлинику, выйти замуж за простого парня и нарожать детей. Довольно искать приключений и богатых женихов в этой долбанной Чечне!»

— Да, Арсен, у нас все чисто. Спускайся — ждем внизу, — ответил на звонок по мобильному телефону Альберт — давний телохранитель Умаджиева и вышел из автомобиля встретить своего шефа.

— Вот за это тебе огромное спасибо! — восторженно произнес Асланбек, помогая бывшему командиру погрузить тяжелые сумки в «Джип». — Рахим сильно ранен в ногу, да еще двое слегли с жуткой простудой. А отныне нам все нипочем!..

Изрядным запасом продуктов Арсен обеспечил земляков, засевших в неприметной лощине за перевалом, еще в прошлый визит. Теперь же его совесть окончательно успокоилась — люди после его внезапного ухода из отряда на повышение вовсе не брошены на произвол судьбы. Даст Бог, и кто-нибудь из них вспомнит Умаджиева добрым словом там — высоко в горах или в родном ауле.

Всю дорогу до крохотного Харсеноя — ближайшего селения к лагерю, помощник начальника Главного штаба угрюмо молчал. Приятная истома, наполнявшая тело благодаря действию сильного наркотика и недавней близости с очаровательной Ирочкой, постепенно уступала место нервозности, беспокойству и ноющей боли в суставах…

— Ты замочил того мента? — вдруг отрывисто и строгим тоном спросил он Альберта — телохранителя, следившего за вышедшим от медсестры Русланом.

— Нет… — недоуменно обернулся тот с переднего правого сиденья.