Гость
Шрифт:
Он смотрел в глаза ученика, как смотрят в глаза ребенка, объясняя простые истины. Юлиус выдержал паузу и, чуть улыбнувшись, ответил:
— Ее не существует.
Колокол размеренно пробил одиннадцать раз. Сквозь неплотно прикрытые ставни в маленькую келью проник теплый мягкий луч солнечного света и настойчиво светил в закрытые глаза Егорова. Проснувшись, Стас поморщился, повернул голову в сторону и промаргиваясь, открыл сначала правый, а затем левый глаз. Его взгляд уперся в свод серого
Его мышцы и голова болели, как будто он на днях попал под поезд. Стас прислушался. Со стороны правого уха что-то мерно тикало. Он повернул голову и увидел на невысокой тумбочке, стоявшей справа от кровати, будильник.
За тумбочкой стоял стул, на котором лежала его одежда, выстиранная и выглаженная.
Стас откинул одеяло и сел на кровати. Его переполняла смесь странных чувств, догадок, ощущений. Он тяжело вздохнул, встряхнул головой и, кряхтя, словно старик, поднялся на ноги, подошел к окну и распахнул ставни. Яркий и теплый солнечный свет заставил его зажмуриться. Вскоре глаза привыкли к свету.
Окно кельи выходило во двор монастыря. Того самого, в котором они гостили, когда закончилось их большое приключение — поиски черепа — и монахи загадочного ордена помогли им остаться в живых.
В приоткрытые ворота монастыря вошел невысокий упитанный монах. Неторопливой походкой, пряча руки в широких рукавах рясы, он по диагонали пересек монастырский дворик и скрылся за одной из дубовых дверей библиотеки. Монастырский двор снова опустел. Еще раз окинув его взглядом и вспомнив, что за секунду до того, как потерять сознание в средневековом Лондоне, он встретил Луиджи, Стас обернулся и посмотрел на будильник, тихо тикающий на тумбочке. Четыре минуты двенадцатого. Он вернулся…
Надев лишь рубаху и штаны, Стас вышел во двор. Каменные плиты, которыми был выложен двор монастыря, уже успели нагреться, и это тепло было приятно босым ногам. Жмурясь, Стас посмотрел на солнце, ползущее к зениту, опустил глаза, снова осмотрелся вокруг и, не заметив ни души, вздохнул и неторопливо пошел по теплым плитам к приоткрытым воротам монастырского двора.
За стенами монастыря были горы, поросшие деревьями и кустарником. Куда-то вдаль, петляя, убегала пыльная дорога и скрывалась за пригорком. Монастырь стоял на ровной каменной площадке на высоте двух с половиной тысяч метров.
Осторожно ступая босыми ногами на мелкие, часто острые камни, еловые иглы, Егоров шел через редкий подлесок к обрыву, почти у самого края которого росли шесть лиственниц и четыре ливанских кедра. Левее обрыва, метров через тридцать, гора снова круто устремлялась к облакам. Стас шел к обрыву, у которого он однажды уже был.
Оказавшись в тени деревьев, Стас осмотрел окрестности с высоты птичьего полета,
Горный воздух, приятно пахнущий хвоей, действовал успокаивающе. Головная боль постепенно затихала, возвращая сознанию прозрачность.
— Доброе утро, — сказал за спиной мягкий и тягучий, словно мед, голос.
— Доброе утро, — не открывая глаз ответил Егоров. Он узнал голос.
Из-за спины вышел монах и сел рядом со Стасом на лавку. Он был одет в черный балахон, подвязанный у живота белой веревочкой.
— Как ты себя чувствуешь?
— Все лучше и лучше, — растягивая слова, ответил Егоров.
Он, как и прежде, сидел, закрыв глаза, и наслаждался тишиной и запахами гор.
— Ты нас сильно напугал, — сказал Луиджи.
Стас открыл глаза и, медленно повернув голову, ответил:
— Ты думаешь, я испугался меньше?
— Ты же совсем не глупый человек, — продолжил Луиджи. — Неужели ты не понимал, что так делать нельзя?
— Луиджи, когда я делаю что-то намеренно, то, как правило, готовлюсь к этому. Все произошло случайно.
— Ты мог погибнуть.
— Мог, — согласился Стас и, отвернувшись, снова закрыл глаза.
— Как хорошо, что мы тебя нашли.
— А вы меня искали? — удивился Стас.
— Конечно. Несанкционированное перемещение во времени совсем не детская шалость.
Стас снова посмотрел на Луиджи.
— Мне что, нужно было спросить разрешение?
— Ты переместился без подготовки, — не унимался Луиджи. — Наверняка сначала ты даже не знал, в каком времени оказался. Любое перемещение подготавливается заранее и контролируется. Если возникает критическая ситуация, объект возвращается.
— Наверное, ты прав, — пожал плечами Стас и снова закрыл глаза. — Нужно следить за путешественником, чтобы что-нибудь не изменил в прошлом или не попал в беду в будущем.
— Попасть в будущее невозможно, потому что его не существует, — сказал Луиджи. — А в прошлом ты не смог ничего изменить. Хотя неоднократно и пытался это сделать.
Стас резко повернул голову. Он почувствовал, что его обманывали.
— Так это вы все время меня «били по голове»? — спросил Стас. Если так, то все разговоры Луиджи о поисках его в прошлом ложь.
— Если бы мы знали, где ты находишься, мы вернули бы тебя в ту же секунду.
Само бытие воспротивилось твоим действиям и выводило тебя из строя. Как в электронике. При критической перегрузке в цепи перегорают предохранители, тем самым спасая весь прибор.
Стас пытался понять истинный смысл витиеватого изречения.
— Первый раз я потерял сознание, когда… — Стас замолчал. Он понял, что чуть не сделал ошибку, когда пытался научить людей счету, о котором они, не будь Стаса, не могли иметь представления.