Госпожа чародейка
Шрифт:
– Скажите, а почему вы считаете своих сыновей олухами? – вдруг спросила молчавшая до сих пор Раина Мару с четвертого курса. – И почему думаете, что они способны вас обворовать?
– Да потому что они – потребители, - раздраженно ответил «клиент». – Тут, конечно, моя вина. Я все время работал, а их мать воспитывала. Вот и залюбила, избаловала и старшего, и младшего. Выросли два оболтуса – работать не хотят, им бы только по ресторанам ходить, да с девками обжиматься. Поэтому я их теперь в строгости держу. Заставил найти работу, лишней монеты не даю, чтобы знали, как деньги достаются.
–
– Помогает, - улыбнулся ювелир. – Они покладистые стали. Вот, подарок мне сделали.
Он снова поднял руку и продемонстрировал аудитории перстень с крупным зеленым камнем.
– Редкая вещица, - продолжил «клиент». – Это доробет. Не чистый, правда, с примесями, но все равно достаточно редкий и дорогой минерал. Сыновья на день рождения мне его подарили, а я в кольцо вставил и теперь все время ношу.
– Можно посмотреть поближе? – спросил Дорет.
– Конечно.
Марк поднялся с места, подошел к иллюзии и пристально всмотрелся в доробет.
– Что скажете Марк? – спросила я.
– Останавливайте иллюзию, госпожа Лорт. С этим делом все понятно.
«Клиент» застыл с поднятой вверх ладонью. Члены проверяющей комиссии снова зашушукались.
– Мы вас внимательно слушаем, Марк.
– На перстень наложены чары, - начал Дорет. – Это неплохо видно магическим зрением. На первый взгляд может показаться, что это обычное заклинание крепости. Ну, чтобы камень не трескался и все время был блестящим. Однако в плетении этого заклинания есть нити Кроруса, которые используются для подчинения непослушных быков и лошадей.
– И что это значит? – спросила я.
– А то, что сыночки нашли способ управлять папашей, - вмешался Кидер Рог. – Скорее всего, когда им нужны деньги, они посылают ему ментальный сигнал, и он им сам эти колечки и цепочки выносит. А потом ничего не помнит.
– Небось, они цацки эти несут в какой-нибудь ломбард или продают кому-нибудь, - поддержал его Кристиан Лотт. – Район у них действительно дрянь, там сбыть что угодно можно.
– А еще кольцо плохо воздействует на здоровье этого господина, - добавила Раина Мару. – Посмотрите на его ауру поглубже – она же вся черная. Еще немного времени, и чернота выйдет на внешний слой.
– Очень похоже на болезни внутренних органов, - задумчиво произнес Себ Корин. – Эта гадость ест его изнутри. Когда он умрет, ни один лекарь подозрительного не заподозрит.
– Вот ублюдки! – не сдержался Кристиан. – Наверное, привыкли из мамки деньги сосать, а как она умерла, решили отца сгнобить, чтоб снова жить припеваючи.
– Все это домыслы, - сказала я. – Но они имеют смысл. Что нужно сделать, чтобы проверить, правы вы или ошиблись?
– Поехать в магазин этого ювелира, - сказал Марк. – И если окажется, что он воровал сам у себя, тогда для сыновей вызывать стражей, а для их отца – лекаря.
– А как вы узнаете, что были правы? – подал голос один из членов проверяющей комиссии – высокий темноволосый мужчина средних лет.
– Использую заклинание Росса в сочетании с третьим плетением заклинания Форух, - ответил Дорет. – Это позволит проследить путь последней пропажи.
– Браво, юноша, - с чувством сказал мужчина. – Просто потрясающе.
***
Как оказалось, чародей, заинтересовавшийся работой моих студентов, был тем самым Киром Бореном, которого нам с господином Мюре предстояло переманить на свою сторону.
Директор решил не откладывать дело в долгий ящик, поэтому сразу после занятия пригласил меня и господина проверяющего в свой кабинет, где я почти полтора часа объясняла суть своего «инновационного» метода преподавания, на все лады расхваливала сообразительных студентов и отвечала на вопросы, возникшие у мага по ходу моей пламенной речи.
Расстались мы с Киром Бореном почти друзьями. В общении он оказался легким, не язвил, не насмешничал. Мне даже показалось, что он был одним из немногих членов комиссии, которые явились в КМИ с целью именно проверить знания студентов, а не просто выгнать их на улицу.
Домой я шла с таким чувством, будто целый день вручную таскала мешки с цементом – нервное напряжение, не отпускавшее меня с самого утра, под вечер все же дало о себе знать. Поэтому, шагая по улице, я была бесконечно рада, что этот длинный рабочий день наконец-то закончился.
Ага, не тут-то было.
Когда КМИ скрылся из виду и начался частный сектор, в двух шагах от меня затормозил большой красивый автомобиль, и из него вышел Ивен Цорес. Вот чего мне сейчас хотелось меньше всего, так это общаться господином ректором. Но моего мнения на этот счет, конечно же, никто не спросил.
– Госпожа Лорт! – окликнул он меня.
Пришлось останавливаться и поворачиваться к нему.
– Я хотел лично выразить свое восхищение, - сказал Ивен Цорес, подойдя ко мне вплотную. – Ваше открытое занятие было очень интересным – и с практической, и с педагогической точки зрения.
– Спасибо, - вежливо ответила я. – Ваша оценка для меня очень лестна. Извините, мне нужно домой.
Развернулась и зашагала дальше. Цорес тут же нагнал меня и пошел рядом.
– Знаете, Лора… Я могу называть вас по имени? Да? Так вот, Лора, я сегодня наблюдал за вами и думал: как вышло, что красивая и талантливая девушка работает в этом болоте? Да, я знаю, что вы иммигрантка, но право на регистрацию и трудоустройство у вас уже есть – я смотрел ваши документы и точно это знаю. Так что же мешает найти работу в другом, более престижном месте?
Надо же, какой любопытный!
– Вы считаете, господин Цорес…
– Ивен. Просто Ивен.
– Так вы считаете, Ивен, что учить детей не престижно?
– Я считаю, что учить детей – очень престижно. Но не в КМИ.
– И чем же этот колледж хуже остальных?
Цорес неприятно хохотнул.
– Видите ли, очаровательная Лора, лет этак дцать назад КМИ был вполне себе приличным учебным заведением. У него, если не ошибаюсь, наличествовало пять факультетов, которые в общей сложности обучали примерно тысячу студентов. Или больше. А при поступлении даже был конкурс. А что мы имеем сейчас? Три факультета и менее двух сотен обучающихся.