Господство
Шрифт:
Пенелопа молча смотрела на него.
– Он много знает о греческой мифологии, – продолжил Кевин. – Возможно, он что-нибудь придумает, как отсюда выбраться.
Она покачала головой.
– Я не хочу его видеть. Он мне не нравится. Противный какой-то.
– При чем тут противный? Разве ты не понимаешь, что у нас нет выбора? И он не противнее остальных, которых мы с тобой видели.
– Если он еще здесь, – заметила она. – Не исключено, что он стал одним из них. Или уже мертв.
Кевина это предположение не смутило. Он выглядел воодушевленным.
– Мы сейчас обождем еще немного, чтобы удостовериться,
Пенелопа намеревалась поспорить, но затем молча кивнула. Она прошла в ванную комнату и стала наливать воду в пустые бутылки. Наполнив вторую, она остановилась и посмотрела на себя в зеркало, висящее над раковиной.
Холбрук.
Все кажется логично, но мысль о том, что сейчас они поедут искать учителя, вызывала у нее непонятное чувство тревоги. Эта идея ей очень не нравилась. Ей хотелось быть такой же оптимисткой, как и Кевин, но ничего не получалось. Она пыталась убедить себя, что это глупо, что для спасения надо использовать любую возможность, но почему-то все равно встречаться с учителем мифологии мистером Холбруком боялась.
Она смотрела на себя в зеркало испуганными глазами.
Пенелопа отвернулась, взяла еще одну бутылку и начала ее наполнять.
Выйдя на улицу, оба почувствовали совсем иную эмоциональную атмосферу. В воздухе витало что-то зловещее. Это было неопределенное ощущение вполне осязаемого чьего-то присутствия, и дело было не только в том, что сейчас она воспринимала все слишком обостренно. Она одновременно испытывала и нервозность, и волнение, и тревогу. Внутри нее все бушевало, исступленно кричало, стремясь вырваться наружу, и ей потребовалось огромное мужество, чтобы противостоять воздействию необъяснимых внешних сил. Людей нигде видно не было, но сознание того, что никаких правил поведения больше не существует, что все ограничения сняты, что все разрешено, все возможно, держало их в постоянном напряжении. Она видела это по лицу Кевина и сама переживала это.
Над их головами пролетел с востока на запад, к океану, большой реактивный аэробус. Очень странно было сознавать, что все случившееся здесь, все, что здесь происходит сейчас, людям в самолете неизвестно. Долина Напы промелькнула под ними в течение двух секунд. Они только успели моргнуть, и долина исчезла. Пока Пенелопа с Кевином предпринимают отчаянные попытки спастись из этого ада, в который превратилась Напа, люди там, наверху, в комфортабельном салоне с кондиционированным воздухом, устраиваются поудобнее в своих креслах посмотреть какой-нибудь фильм по видео, а стюардессы подают им бесплатные напитки.
Интересно, как далеко все это распространилось? И сколько пройдет времени, пока оно захватит Соному? Валлехо? Сан-Франциско?
Ей не хотелось об этом думать.
Они загрузили свои пожитки в багажник машины, затем сели сами. Кевин – за руль.
Он взглянул на страницу, которую вырвал из телефонной книги.
– Палмер, – сказал он. – Это означает, что нам придется проехать через центр. – Он повернулся к Пенелопе. – Не беспокойся. Мы это сделаем.
Пенелопа посмотрела через заднее стекло автомобиля на окровавленное тело бедного
– Я надеюсь.
Он завел машину и выехал на дорогу.
– Я надеюсь, что он жив и не превратился в одного из них.
Глава 7
Дом Холбрука ничем особенным не отличался, его даже трудно было бы описать. Строение довольно невзрачное. Правда, на этой улице все дома были такими.
Кевин глазам своим не верил, но это было так. Черт возьми, дом Холбрука еще более дерьмовый, чем его собственный. Он вспомнил о красноречивых лекциях Холбрука перед классом, о проставлении оценок, о наказаниях, и было трудно связать этот откровенно невыдающийся дом с такой уважаемой личностью, какой казался учитель мифологии мистер Холбрук.
Кевин поставил машину у тротуара перед домом и вылез, оставив двигатель работающим, не забыв захватить при этом одну из своих отверток, которые торчали в кармашке на дверце машины.
– Порядок тот же, – объяснил он Пенелопе. – Будь готова рвать когти. Я пойду и проверю. Если что-то будет не так, быстро вернусь назад. Надеюсь, задницы свои спасти мы успеем.
Пенелопа улыбнулась.
– Я вижу, на этот раз ты не хочешь, чтобы я уехала без тебя.
– Черт побери, конечно, нет, – воскликнул он. – Тогда я, наверное, просто слегка спятил.
– Боюсь, не только ты один.
Они оба засмеялись.
– Отлично, – сказал Кевин. – Я…
– Не стойте на улице, ребята. Не надо этого делать. Заходите.
Кевин вскинул голову и увидел Холбрука, стоящего у распахнутых дверей своего дома с дробовиком в руках.
– Давайте же, валите сюда! Скорее! – прохрипел учитель.
Пенелопа в панике посмотрела на Кевина.
– Пошли! Он уже все равно тебя увидел.
Она открыла дверь, вылезла из машины, и они быстро зашагали через газон к Холбруку. Кевин продолжал крепко сжимать в руке отвертку… так, на всякий случай. Холбрук явно боится, он их узнал, а все это свидетельствует о том, что он, наверное, в порядке, но все равно рисковать они не имеют права.
Учитель приложил приклад ружья к плечу, и сердце Кевина ушло в пятки – ловушка! Эта скотина собирается их расстрелять! Но все равно он нашел в себе силы, подойдя к веранде, поднять отвертку.
– Неужели и вы напились, учитель?
Холбрук опустил ружье и грустно улыбнулся:
– Ну что ж, это и есть ответ на мой вопрос. Думаю, теперь все в порядке. – Он посторонился, держа дверь открытой. – Заходите. Быстро.
Пенелопа поднялась по ступенькам и прошла мимо него в дом. Кевин двинулся тоже, но затем, вспомнив, что мотор автомобиля не заглушен, повернулся и побежал назад.
– Эй! – позвал Холбрук. – В чем дело?
– Машина! – крикнул Кевин, не оборачиваясь. Он подбежал к машине, открыл дверь, метнулся на сиденье, выключил зажигание и вытащил ключ. Закрыв за собой дверь, поспешил обратно, где стоял нахмурившийся Холбрук.
Когда Кевин с ним поравнялся, учитель схватил его за руку.
– Зачем ты это сделал? Ведь тебя могли убить.
Кевин вырвал руку.
– На улице никого не было. А машина с работающим двигателем – как красная тряпка для этих психопатов. А кроме того, я не хочу, чтобы нашу машину угнали. – Он посмотрел в глаза Холбруку. – Она нам еще пригодится.