Господство
Шрифт:
– Чем это ты занимаешься? – спросил он.
– Я собиралась пойти поискать где-нибудь телефон.
– Ты хотела выйти отсюда одна?
Она смущенно потупилась.
– Мне было жалко тебя будить.
– Вот ведь черт побери, – с горечью проворчал Кевин. – Неужели никому нельзя доверять?
– Я не понимаю, о чем ты говоришь?
– Я говорю о том, что ты и я должны держаться вместе. Понимаешь? Потому что мы, кажется, единственные нормальные люди, оставшиеся во всей этой проклятой Богом долине, и не должны ничего предпринимать друг у друга за спиной.
Она виновато
– Извини.
Он помолчал некоторое время.
– Ну и откуда ты собиралась звонить?
– Телефон есть в учительской. Еще автомат в спортзале.
– И кому ты будешь звонить?
– Не знаю, – призналась она. – В полицию Валлехо, может быть. Или в Окленд. Или в Сан-Франциско.
Он кивнул.
– Ну что ж, хоть какой-то план. Но я иду с тобой.
– Хорошо.
Они вместе сдвинули в сторону стол и стулья, которыми была заблокирована дверь. Прежде чем открыть, Кевин на несколько секунд приложил к ней ухо и прислушался, чтобы убедиться, что за ней никого нет.
Коридор был пуст и темен, несмотря на то что наступило утро. Дело в том, что окон в коридоре не было, а двери всех классов, кроме кабинета истории, были закрыты. Свет тоже был погашен.
Такой, как сейчас, Пенелопа школу еще никогда не видела, и почему-то все здесь выглядело еще более зловещим, чем ночью.
Не произнося ни слова, осторожно ступая, они медленно двинулись к лестнице. Кроме незначительного шума от их шагов, ничего не было слышно. Но уверенности эта тишина почему-то не прибавляла, а, наоборот, заставляла чувствовать себя неуютно. Как раз сейчас, может быть, кто-то наблюдает за ними, поджидает вон за тем углом, слышит каждый их шаг, видит каждое движение. Вот он, притаился за одной из этих закрытых дверей и следит за их приближением, приготовившись прыгнуть…
Они добрались до лестницы и начали тихо спускаться.
Внизу тоже царил полумрак. Узкие окна над шкафчиками были такими пыльными, что едва пропускали дневной свет. Не было слышно ни звука, не видно никаких признаков чьего-либо присутствия в школе, но напряжение у Пенелопы не спадало. «У нас должно быть хоть какое-то оружие, – подумала она. – Какие мы дураки. Ведь если кто-нибудь сейчас нападет, нам же нечем обороняться».
Она двинулась к учительской. Сейчас в школе все казалось странным. Обычно коридор был заполнен ребятами, в спешке переходящими из одного кабинета в другой. Они подбегали к своим шкафчикам, что-то забирали оттуда, что-то вкладывали, разговаривали друг с другом, смеялись. Теперь же пустота коридора и холла навевала не только грусть. После всего случившегося обстановка казалась Пенелопе зловещей, в каждом углу ей чудилась угроза.
Дверь учительской была заперта, но рядом была открыта комната отдыха преподавателей, и Кевин вошел. Пенелопа следом. На видавшем виды столе, перед старым диваном, стоял телефон, и они поспешили к нему. Кевин снял трубку и приложил к уху. Выражение его лица комментариев не требовало.
Телефон молчал.
Он понажимал некоторое время кнопки набора, а затем раздраженно бросил трубку.
– Черт, вот дерьмо!
Это что же, все телефоны в
Кевин, очевидно, тоже рассуждал подобным образом.
– Всем телефонам каюк, – сказал он. – Но, может быть, это только в школе. Я выйду на улицу и посмотрю, как обстоят дела там.
– Нет, не надо.
Он пристально посмотрел на нее.
– Что?
– Тебе нельзя туда идти. Тебя убьют. Пойду я.
Он продолжал смотреть на нее.
– Черта с два ты пойдешь.
– Черта с два я не пойду.
– Значит, что же, ты будешь таскаться по всему городу, рисковать, а я? Сидеть весь день здесь?
– Да.
– Фига! – Он пнул по столу с такой силой, что тот с громким стуком повалился на бок. Кевин поспешил его поднять, мгновенно осознав свою ошибку, надеясь, что никто ничего не услышал.
– Послушай, – сказала Пенелопа, – только спокойно. Ты здесь затаись, посиди тихо некоторое время, а я выйду и попытаюсь найти телефон или кого-нибудь, кто мог бы нам помочь.
– Ты не выйдешь отсюда и не будешь ничего делать.
– Но мне они никакого вреда причинить не могут.
– Кто они?
– Мои матери.
– А как насчет Диона?
– С ним я тоже полажу, если встретимся.
– При дневном свете ты стала храбрее.
– Они хотят, чтобы я присоединилась к ним, поэтому ничего плохого мне не сделают. Ты же для них никто. Им наплевать, что с тобой будет. Понял? Они в одну секунду бросят тебя этим волкам на съедение.
Кевин помолчал мгновение, затем согласился.
– Ты права. Возможно, я дерьмо, но не кретин. – Он взглянул на грязное оконное стекло в дальнем конце комнаты отдыха преподавателей. – И куда же ты собираешься направиться? В полицейский участок идти не надо. Мы уже знаем, что от легавых здесь помощи не дождешься.
– На станцию пожарной команды, в церковь какую-нибудь… Я не знаю. Найду кого-нибудь. Если нет, угоню машину.
Кевин с воодушевлением кивнул.
– Да, да. Машину. Вот что нам необходимо в первую очередь. Взять машину и умотать отсюда к чертовой матери. – Вдруг он сообразил. – Тебе же нужно какое-то оружие. Что-нибудь, что можно использовать, если на тебя нападут.
– Если на меня нападут, то я все равно…
– С голыми руками тебе выходить отсюда нельзя.
Согласившись с его доводами, она больше не возражала.
– У нас у обоих должно быть оружие.
– Это идея.
Пенелопа шла за ним по коридору и думала: «Вот если бы это было в кино, Кевин держал бы меня сейчас за руку. Это был бы первый намек на роман, который бы потом завязался между нами».
Но они не касались друг друга – он даже не пытался, – и она была ему за это очень благодарна. Все эти киношные истории, когда волей обстоятельств двое оказываются рядом, вынужденные противостоять ужасной катастрофе, и между ними потом вспыхивает любовь, всегда казались ей надуманными и фальшивыми. Пенелопа с радостью отметила, что была права.