Господин посол

Харрингтон Уильям

Она снова покачала головой.

– Не знаю. Если хочешь выпить, я с удовольствием с тобой прогуляюсь. Выпью соку или что-нибудь еще.

Изи подсказал, куда пойти: в маленьком полутемном баре за углом не будет громкой музыки. Решили, что Джоша и Скотта он отправит туда же.

– Ты уверена, что не хочешь мартини?
– спросил Фрэнк, когда они уселись в нише.

– Голова болит, - пожаловалась она.

– Может, аспирину?

– Нет. Я выпила другого.

Фрэнк заказал бурбон с содовой и сок. Поставив локти на стол, он снова уперся ничуть не смущенным решительным взглядом в её лицо. На нем была белая трикотажная

рубашка и коричневые брюки, и она обратила внимание на могучие мускулы на его плечах и руках. Захотелось попросить его сесть рядом, чтобы помешать ему так на неё глазеть. От этого ей становилось тревожно. Правда, она уже и в "Ля бель фуршет" заметила, как он смотрит, и решила тогда, что бояться нечего, но...

– Ты сказала, что заканчиваешь Колумбийский университет, - заговорил он.
– Это правда?

Она кивнула.

– В основном. Я уже давно забыла все, чему меня учили, но официально я ещё студентка.

– Ты сказала, что живешь на деньги от семьи.

Она снова кивнула.

– Тогда что..., - он ткнул большим пальцем через плечо в сторону заведения Изи.

– Деньги.

– А-а. Но Боже мой, есть способы легче...

– После сегодняшнего вечера я тоже начинаю так думать, вздохнула она.

– Ты была с той толпой, которая оттуда вышла?
– насупился он.

Патрисия опять вздохнула и кивнула.

Фрэнк покачал головой.

– Господи! И давно ты здесь работаешь?

– Последнюю пару недель.

Он нахмурился.

– Дай-ка я соображу... Скотт сказал, что достал деньги на рецептурные бланки от ...
– он ткнул в неё пальцем.
– Это ты? Твои деньги?

Она кивнула.

– Он забрал твои деньги и отправил тебя сюда зарабатывать на жизнь? Это маленький сукин сын?

Патрисия улыбнулась.

– Все немного сложнее. Мне не обязательно это делать.

Фрэнк пожал плечами.

– Ну... Может, мне стоило потратить двадцатку...

Она улыбнулась шире.

– Может, стоило.

Его глаза мягко прошлись по её телу. Она кожей ощущала его взгляд так же явственно, как видела его самого, и могла догадаться, какие мысли скрываются за этим небрежным, оценивающим взглядом. Когда осмотр был окончен, она безошибочно поняла, в какой момент его мысли резко переключились на другое.

– Что ты собираешься делать со своей долей с миллиона? спросил он.

Она покачала головой.

– Никакой доли не будет. Мы не станем делить деньги. Будем пользоваться ими сообща, для общих дел.

– Ага, - протянул он.
– Это интересно. Не думаю, что ваши люди знают толком, что намерены делать с деньгами.

Она поймала его взгляд.

– Мы говорили, чего хотим. Революции.

– Глупости, - отмахнулся он.
– Что вы собираетесь делать, свергнуть правительство?

– Нет, не только, - возразила она.
– Не только правительство. Мы хотим настоящей революции, полной перемены общества.

– По какому образцу?

Она мгновение колебалась, потом улыбнулась.

– Не думаю, что тебе хочется выслушать лекцию.

– Если не длинную - то в самый раз.

Она снова ненадолго замолчала, продолжая улыбаться. Потом сказала:

– Понимаешь, я все прекрасно чувствую... Не знаю только, смогу ли это выразить.

– Попытайся.

– Хорошо. Придется вспомнить историю. Мир знал немало революций, и великих, и не очень. Революции

меняли соотношение между идеализмом и цинизмом, смещая его в сторону идеализма, пусть хоть немного, хоть чуть-чуть. Но мир полон жадных циников, которые никогда не перестают обманывать, толкаться, работать локтями, ухватывая немного здесь, немного там, и пользуясь всем, что попадает под руку, пока наконец все не закрутится в их пользу, а люди не останутся с носом. Ну, и в Соединенных Штатах мы дошли до этой точки. Я хочу сказать, что здесь баланс смещен в сторону цинизма до предела. Всем заправляют махинаторы, торговцы властью и рвачи. Деньги - все, люди - ничто. Куда ни глянь, везде творится только то, что выгодно, и очень мало кто пытается делать то, что нужно, но ничего не в состоянии добиться, потому что это затрагивает чьи-то прибыли.

Фрэнк кивнул.

– Верно. Согласен. Но что сможете сделать вы?

Она пожала плечами и очень просто сказала:

– Все сломать и начать заново.

Он тяжело вздохнул.

– Боюсь, это непросто. Для начала, откуда вы знаете, что построите что-то лучшее?

– Я могла бы ответить, что хуже быть не может. Но отвечу иначе: скажу, что люди, которые хотят перемен - идеалисты. Со временем их идеалы могут рухнуть, как идеалы прежних поколений. Но попытаться стоит. По крайней мере хоть немного, но баланс мы исправим. И кто с уверенностью может утверждать, что на этот раз мы не сможем его удержать?

– И вы считаете, что на это хватит миллиона долларов? Не слишком ли это наивно?

– Нет, миллиона долларов не хватит. На миллион в этом обществе немного купишь. Но вот что я скажу: при людях вроде нас получится намного больше, чем при нынешних властях. Потому что среди нас нет людей, для которых больше всего значат проценты.

– И что вы хотите купить? Бомбы? Оружие? Что именно?

– Сейчас мы все прекрасно знаем, что бомбы и оружие немногого стоят. Конечно, нам придется обзавестись каким-то арсеналом. На всякий случай. Возможно, часть мы потратим на газету, которая куда важнее оружия. Но деньги важны прежде всего потому, что деньги - это власть. Мао Цзедун говорил: "Хватайте власть". В Соединенных Штатах это означает "хватайте деньги". Тогда можно использовать власть денег, чтобы делать все, что угодно.

Фрэнк ухмыльнулся.

– Ладно, ладно.

– Ты понял, что я имею в виду?
– поинтересовалась она.

– Все, кроме одного.

– Чего?

– Тебя. Почему ты? Ты говоришь, что деньги в этой стране решают все. Но ведь тебе все просто поднесли на блюдечке. Ты живешь правильно. У тебя университетский диплом, скоро ты получишь степень, и платить тебе за это не приходится. Общество, которое ты так не любишь, очень о тебе заботится. Я понимаю, когда так думает парень вроде меня, но тебя понять не могу.

– Общество, - тихо повторила Патрисия.
– Я просто не могу в него вписаться.

Фрэнк ухмыльнулся и покачал головой.

– Вписаться? Это просто слово, Пэт. Только слово.

– Может, и так, - вздохнула она, - но для меня оно многое значит.

Они сидели в баре до полуночи, но ни Джош, ни Скотт так и не появились. Патрисия предложила Фрэнку пойти с ней на Сикес-стрит. Джош когда-нибудь все равно там появится - ведь скоро утро.

– Ладно, пойдем, - согласился Фрэнк. В любом случае ему хотелось посмотреть на их пристанище.