"Господин мертвец"
Шрифт:
– Я знаю мейстера.
– Пойду к нему. Доложусь.
Как из-под земли выскочил Шеффер, молчаливый и исполнительный денщик. Дирк позволил ему двигаться следом, на некотором удалении. Польза от этого вряд ли была, но Шеффер в глубине души полагал, что его задача – сопровождать своего унтера в любой ситуации и в любое время суток. Разубедить его в этом было невозможно, Дирк не особенно и пытался. Нравится виться хвостом – пускай. Иногда, когда возникала необходимость быстро передать указание кому-то из командиров отделений или соседних взводов, Шеффер справлялся с этим лучше любого курьера из отделения
Дирку не требовалось спрашивать, где тоттмейстер Бергер. Он ощущал присутствие своего мейстера безошибочно, как магнитная стрелка компаса ощущает северный полюс. Или как собака чувствует, где находится хозяин.
Дирк уверенно направился к неглубокой впадине, поросшей редким, но достаточно густым орешником. Расположить там пункт управления было неглупой идеей, Зейдель выбрал верное место. Конечно, отсюда до передовой добираться добрый час, зато французская полевая артиллерия не представляет особых хлопот, да и пули в случае чего залетать не будут. Для мертвецов особой роли нет, но живые люди любят спать в палатке, а не в сырой земле или провонявшем бензином танке.
– Эй! – окликнули его справа, - Куда спешим, унтер?
Голос был знакомым, и Дирку не пришлось тратить много времени, чтобы вспомнить его обладателя.
– Отто, где ты, черт побери? Опять закопались в землю как кроты?
Он уже заметил высунувшегося по пояс из замаскированной траншеи человека в такой же, как и у него, форме унтера, и теперь корил себя за то, что не разглядел того раньше.
Отто Йонер, командир первого взвода, считал себя специалистом по маскировке. Раньше он служил в саперных частях, и в глубине души полагал солдатскую лопату не меньшим оружием, чем карабин. «Солдат – как червяк, - поговаривал он обычно, - Чем глубже зароется, тем меньше шанс, что угодит на корм рыбам». Ему удалось довести эту идиому до своего взвода, и при малейшей возможности первый взвод окапывался первым во всей роте, демонстрируя завидную сноровку. «Сердца» не просто умели махать лопатами, они делали это со знанием дела, всякий раз так превосходно маскируя позицию, что обнаружить ее можно было лишь пройдясь сверху.
Дирк с удовольствием оглядел произведение их рук. Рубеж был замаскирован мастерски. Сверху на свежие траншеи были наброшены маскировочные сети, всегда подлатанные и соответствующей расцветки. Но Йонер не забыл и о надежности своих полевых укреплений. Там, где подчиненные Дирка успели соорудить навесы от огня и «лисьи норы», «сердца» создали несколько блиндажей, противоосколочные перекрытия и основательные брустверы. Дирк не удивился, обнаружив загодя отрытую запасную позицию.
Подобный рубеж мог выдержать без особенного вреда плотный огонь тяжелых гаубиц в течении нескольких часов.
– Мне бы на твоем месте было жаль всякий раз покидать такое теплое гнездышко, - сказал он, подходя ближе, - Половина Фландрии уже перекопана вами всплошную.
Отто Йонер усмехнулся в ответ.
– Когда удача входит, ум выходит, Дирк. Догадываюсь, что мейстер вознамерится атаковать по своему обыкновению на рассвете, но вряд ли он согласовывает свои планы в штабе лягушатников. Если они опередят нас с ударом, я предпочитаю иметь подготовленную для боя позицию.
– Не опередят. Уверен, сейчас они спешат оборудовать
Йонер выбрался из траншеи одним быстрым гибким движением, как большая кошка.
– Прогуляемся вместе до штаба?
– предложил он, - Мне тоже надо повидать мейстера.
– Я не против компании.
Они зашагали вместе, оставив Шеффера следовать за ними беззвучной тенью. Даже в расположении роты денщик был вооружен как для боя – гранаты на ремне, «трещотка» в руках и шипованная траншейная палица на боку. Попытки Дирка объяснить настойчивому Шефферу, что в телохранителях он не нуждается, всякий раз терпели крах. Шеффер был из той породы молчаливых людей, которые редко открывают рот, но, приняв решение, держатся его до последнего, не тратя времени на споры. Конечно, тоттмейстер живо вправил бы ему мозги, но Дирк предпочитал разбираться с подчиненными самостоятельно.
Однажды Кристоф Ланг, командир третьего взвода «Веселых Висельников», имел неосторожность при тоттмейстере Бергере посетовать на то, что его заместитель слишком болтлив. Бергер лишь бросил на бедолагу взгляд – и челюсть того свело такой судорогой, что еще две недели он не мог открыть рта. «В следующий раз я заставлю тебя отрезать язык собственными руками», - сказал тоттмейстер Бергер. И все окружающие поняли, что это не было шуткой или преувеличением.
Это был хороший урок. Но со своими подчиненными Дирк старался разбираться самостоятельно.
Сам он предпочитал передвигаться налегке, не имея никаких вещей кроме унтеровской планшетки и привычной кобуры с «Марсом», но Йонер прихватил с собой небольшую книжицу и теперь на ходу листал страницы. Чтение было давней страстью командира «сердец». Никому непостижимыми путями он умудрялся добывать книги там, где их отродясь не видели. Его походная библиотека занимала четыре увесистых вещмешка.
– Опять беллетристика? – спросил Дирк с вежливым интересом.
– Что? Нет. Не совсем. Хочешь послушать?
– Не знаю. Проза?
– Стихи. Тебе понравятся. Да вот…
Йонер откашлялся и, перевернув несколько страниц, своим мягким поставленным баритоном продекламировал:
Ты после смерти, милая, живешь:
Кровь льется в розах и цветет в весне.
И всё же…
Очей твоих сиянье в небесах.
Твой звонкий смех в журчании ручья.
И всё же…
В закате трепет золотых волос.
В рассвете — груди белые твои.
И всё же…
Невинность — в белом серебре росы.
И нежность — в белоснежной пене волн.
И всё же…
Душа твоя — прозрачный лунный свет…
И вздохи моря вечером: всё — ты.
И всё же!..
– Недурно, - сказал Дирк, - Но этот человек ни черта не знает о смерти, если пишет такое.
– Он поэт, а не солдат. Ему позволительно. Это Стивен Филипс.
– Англичанин?
– Кажется.
– Тогда на твоем месте я бы спрятал эту книжонку подальше. Нагрянет инспекция – еще упекут за распространение вражеской агитационной литературы.