Господарь
Шрифт:
— Я забиль представиться. Меня зовут Эрик Мюллер. Я секретарь и помощник барона Ульриха фон Штауберга. Он вчера вечером с деловим визитом посетиль ваш посёл… э-э-э город.
— Как же, как же Наслышаны-с, конечно, кто не слышал-с.
Изгиб позвоночника увеличился вдвое.
— Что у вас со спиной? Ви так вигнулись?
Иностранец откровенно потешался.
— Нет-с, это от почтения к вам лично. Только из глубочайшего почтения.
— Понял, понял. Мой господин соблаговолил пригласить вас на ужин. Я правильно произношу слова?
— Очень правильно! Великолепно-с! И ни скажешь, что вы иностранец. Совсем
— К девяти часам, вам подходить?
— К девяти? Отлично подходит! Изумительно подходит! Буду, как штык! Я не опаздываю! Что-то ещё-с?
— Больше ничего. Не опаздывать, господин не любить ждать.
Не дожидаясь ответа, стремительно встал и пошёл. Сделав шаг, развернулся и добавил.
— Совет от меня лично. Согляшяйтесь на все предложений. Ещё не один человек не жалел о сотрудничестве с нами.
Снова не услышав Валю, он быстро покинул кабинет. Чиновник, ещё минут пять стоял в позе «зю», а затем просто рухнул в своё кресло.
"Наконец, и я выбился в люди! Отказаться? Он дурак, наверное, белены объелся! Я, уже, на всё согласен!!! Ни фига себе, вот это подфартило!"
В предвкушении свалившихся на него миллионов, он удобно откинулся в кресле и закинул руки за голову. Начал было насвистывать мелодию, да вовремя спохватился, плохая примета. Зазвонил телефон. Валентин поднял трубку.
— Алло! Слушаю!
— Привет, старик! Не отвлекаю?
— А, ты, Рост. Нет, нормально. Говори, слушаю.
— Я чего звоню, ты Витька нашего вчера не видел?
— Не-а. А что такое?"
— Пёс его знает, пропал он. Дома не ночевал. Супружница его, Светка, ночью нам с Лёхой спать не давала, трезвонила в поисках благоверного.
— Не видел, как с похода вернулись, не видел и не звонил. Наверное, по мамзелькам своим загулял".
— Хорошо, если так. А то я уже все больницы объездил, в милиции был, всяко бывает, нет его нигде. Появится, я ему устрою по первое число.
— Вечно, ты с Алексеем, возитесь с ним. Он него пользы ноль, а проблем выше крыши.
— Не бурчи, знаю, недолюбливаешь колобка нашего. Во всём ты стал выгоду искать, послушать разговор, так и не поймёт посторонний человек, кто из нас бизнесмен, а кто служащий.
— Ладно тебе прикалываться. Думаете, если не коммерсант, то и не человек, одним воздухом питаться должен.
— Ты это о чём? Поясни, не понял тебя?
— Проехали. Если увижу где, перезвоню тебе. Пока, меня люди ждут.
— Куда спешишь? Идем, поедим. Я заеду сейчас.
— Нет, не надо, я очень занят.
— А вечером, надеюсь свободен?
— Занят. У меня полно всякой писанины на работе. Потом созвонимся. До свидания.
Закончив разговор, Валя многозначительно хмыкнул.
"Скоро вся жизнь пойдёт по-другому, тогда эти, так называемые друзья, пусть только попробуют так разговаривать. Они будут мне ноги мыть и воду пить. А то загордились, бизнесмены хреновы. Постоянно только и думают как бы унизить. Даже в этот чёртов поход, взяли из жалости. Вот мол, какие мы добренькие, ты не скидывайся, у нас денег хватит. Ничего, скоро у меня денежек, бабулек столько будет столько, что вы лопнете от зависти, вы все!"
От предвкушения будущего богатства зачесались ладони. Это послужило поводом, для нового всплеска радости.
"Это точно к деньгам. Ишь, как зудит, много зелени на
Он поймал себя на том, что последнюю мысль произнёс вслух. В дверь постучали.
— Кто там?
Крикнул Валентин.
Дверь открылась и в кабинет вошла женщина, явно пенсионного возраста.
— Вам чего, бабуля?!
С улыбкой поинтересовался чиновник. В его кабинете старики, весьма редкостные гости, они, по большей части, в СОЦСОБЕС [25] ходят. К нему, народ другой возрастной категории. Старушка явно готовилась к походу по высоким инстанциям. Старенькая, застиранная кофточка сияла чистотой. Непонятного цвета и рисунка платочек, тщательнейшим образом выглажен. Вся такая аккуратненькая, домашняя. Её появление заметно развеселило Валентина, настроило на игривый тон.
25
СОЦСОБЕС - та госструктура, которая обязана заботиться об инвалидах, пенсионерах, ветеранах и других подобных категориях населения.
— Вы кабинетиком не ошиблись, часом?
— Да что ты, сынок, я хоть и старая, а из ума пока не выжила. Я к тебе шла, дело у меня серьёзное. Не про себя, про внучка хлопочу.
— А что случилось?
— Я сяду, а то в очереди настоялась, ноги не держат.
Разместившись на стуле, старушка продолжила.
— Так о чём это я? Ага, я внучка одна ращу, дочка моя с зятем уже восемь лет, как на машине разбились, царствие им небесное. С тех пор со мной живёт. Всё чин по чину, я документы на опекунство оформила, туточки они, со мной все. А дело у меня, мил человек, вот какое, он, после аварии той, не ходит совсем, на коляске ездит. Да только старая коляска совсем поломалась, никто починить не берётся. Так, может, ваш отдел поможет сиротке, а то на мою пенсию новой не купишь. Вы ж по молодёжи, а он, малец совсем, двенадцать годков в прошлом месяце стукнуло. А сынок?
— По инвалидам не к нам бабка. Это в СОЦСОБЕС.
— Была я там, сынок. Нету, говорят у них денег, этих, фондов нема. Может у вас чего получиться. Мне не всю сумму, хоть тысячу гривен бы. А?
— Я сказал, кажется, у нас инвалиды не значатся. У нас здоровые люди. Не ясно?!
Бабулька начала раздражать. Припёрлась, со своим калекой, и всё ей на блюдечке преподнеси.
— Не кричи, я тебе в бабушки гожусь, а ты на меня криком кричишь. Понимаю тебя, но и ты пойми. Ежели и вы не поможете, как мне? Хотела на роботу устроиться, я сорок лет медсестрой проработала, так не берут, старая говорят, молодым работы не хватает.
Слова старушки возымели обратный эффект. В Валентине поднималась удушливая волна злости.
— Так, женщина! Если вы не покинете кабинет и не перестанете мне мешать работать, я вызову охрану! Я сказал, понятным языком сказал, нашему отделу нет никакого дела до калек! Не можете содержать инвалида, сдайте в интернат! А нам не интересны ваши проблемы! Выйдите! Последний раз прошу по-хорошему!
— Иду, иду, только не кричи на меня. Не заслужила я такого крика…
С полными слёз глазами, старушка вышла из помещения. Раздавленная своей неудачей, она забыла закрыть дверь. Злобно выругавшись, Валентин прошёл через весь кабинет и закрыл сам. Часы на стене показывали одиннадцать утра.