Горящий Эдем
Шрифт:
– Ладно. Беги к родителям, а я займусь твоим братом. Эй, постой! Принеси-ка мне вон ту сумку. – Почему-то она хотела, чтобы дневник тети Киллер был с ней.
Мальчик принес сумку и бросил ее в лодку, уже отплывшую от берега. Корди едва смогла поймать ее, не вывалив содержимое в воду. Она Пропихнула сумку в отверстие и сильными гребками короткого весла погнала лодку к тонущему ребенку.
– Врешь, – сказал Байрон Трамбо сам себе. Они были уже на семнадцатой
– О-о-о, – сказал Сато, подняв голову от шара, по которому собирался ударить. – Что это?
Трамбо оглянулся. Бобби Танака и Брайент играли на другом поле. С ним были только Сато, Инадзу Оно и старый Мацукава. Великан-гаваец перекидывал топор из одной руки в другую, как ребенок камешек. Трамбо протянул руку к поясу, на котором висели радиотелефон и 9-миллиметровый браунинг. Они все время мешали ему играть.
– Успокойтесь, Хироси. – Трамбо криво улыбнулся. – Этот парень просто подстригает кусты. Работает у нас, понимаете? Бейте, а я сейчас. – Он положил шар в карман рубашки и направился к гиганту. По пути он включил радиотелефон. – Фредриксон! Фредриксон? – Один треск. – Майкле? Смит? Даннинг? – Молчание.
В двадцати шагах от гавайца он переключился на другую волну:
– Уилл?
– Да, босс?
– Бегом сюда. – Трамбо спрятал радио, Гаваец был без рубашки, и на его толстой, как дерево, шее болтался амулет из чьих-то зубов, подозрительно напоминающих человеческие.
В пяти шагах от него Трамбо остановился:
– Вы, должно быть, Джимми Кахекили? Гигант хмыкнул и перебросил топор в другую руку. Трамбо показалось, что живот у него больше, чем капот машины. С живота, а также с груди и рук свисали складки жира.
– Итак, Джимми, что вам нужно? – Трамбо демонстративно поглядел на часы. – Мне пора возвращаться к моим друзьям.
Гаваец опять что-то проворчал, и Трамбо с трудом понял, что он произносит слова. Прислушавшись, он разобрал:
– Ты украл нашу землю.
– Я заплатил за вашу чертову землю. И я плачу деньги твоим друзьям и соседям, которые здесь работают.
– Ты украл всю нашу землю. Все острова. – Гигант угрожающе поднял топор.
– А-а-а. – Рука Трамбо застыла в дюйме от револьвера. – Ты имеешь в виду американский империализм? Так все делают, болван. Все захватывают чужие страны. Но меня тогда здесь не было, так что извини. – Он пытался определить настроение гиганта по его глазам, но они тоже были закрыты складками жира.
– Ты погубил наши рыбные пруды, хаоле. – Ворчание стало более громким.
– Пруды? Ах да…, но я спас петроглифы.
– У тебя нет ни капли заботы об аина…, о земле. Ты готов все погубить ради прибыли.
Трамбо пожал плечами:
– Не стану спорить. Я капиталист…, губить все ради прибыли – моя профессия. Я сделал с вашими прудами то же, что сто лет назад сделали американские моряки с вашей королевой. И что ты сделаешь?
Джимми Кахекили поднял топор обеими руками.
Трамбо подумал: «В обойме девять пуль.
Боюсь, этого не хватит. Интересно, с какой скоростью бегает этот бегемот?» Вслух он сказал:
– У меня есть другое предложение. Пыхтение гиганта стало чуть тише. Воспользовавшись этим, Трамбо широким жестом указал на поляну:
– Смотри, Джимми. – Он показывал на японцев, сбившихся в кучку в сорока футах. – Я продаю курорт. Теперь тебе придется иметь дело вот с этими людьми. Не думаю, что они будут лучшего мнения о твоем народе, если ты разрубишь главу их корпорации на кусочки.
Ответом было тихое ворчание.
– Но твоя цель мне симпатична. И эту симпатию я оцениваю в…, десять тысяч долларов.
Складки жира нахмурились. Миллиардер поднял руки:
– Слушай, я тебя не обманываю. Оставь нас в покое всего на три дня, и деньги твои. Черт возьми, да забирай их хоть сегодня! Наличными.
Топор опустился.
– Ну что, по рукам? – Гигант протянул руку, и рука миллиардера совершенно исчезла в его огромной ладони. На миг Трамбо подумал, что Джимми сейчас вырвет ему руку – «Кэтлин бы это понравилось», – но потом рука появилась снова.
К ним спешили Уилл Брайент, Майкле и Смит. Руки охранников сжимали пистолеты под пиджаками.
– Уилл, отведи мистера Кахекили в Большой Хале и вели мистеру Картеру выдать ему десять тысяч долларов из дежурного фонда. Пусть запишет их в графу «Хозяйственные расходы».
– Босс? – переспросил Уилл.
– Я сказал. – Трамбо улыбнулся гиганту. – Спасибо, Джимми. Мы скоро увидимся.
Повернувшись к гавайцу спиной, Трамбо зашагал к ожидающим его японцам.
Вернувшись в хале, Элинор быстро приняла душ, выпила еще чашку кофе, надела рубашку с короткими рукавами и брюки и пошла к Большому Хале, где ее ждал Пол. По пути она оглядывалась, ища Корди, но ее не было ни на пляже, ни на ланаи.
В вестибюле она сказала:
– Я хочу найти Корди Стампф.
– Конечно. – Казалось, куратор боится оставаться с ней наедине.
Элинор позвонила Корди в номер, но там никто не отвечал. Тогда она заглянула в Китовый ланаи и обнаружила пустой ресторан. Весь курорт казался более пустым, чем раньше. Она оставила Корди записку у портье и вернулась к Полу, миновав молчаливых бронзовых послушников у входа.
– Боюсь, нам не удастся арендовать джип, – сказал он. – У меня «таурус», но не знаю, сможем ли мы на нем доехать.
– У меня есть джип. – Элинор помахала ключами, которые вытащила из сумочки.
– А где миссис Стампф? – осведомился Пол, когда они вышли из вестибюля в благоухающий коридор бугенвиллей.
– Я не смогла ее найти. Придется, сэр, нам ехать вдвоем.
Пол Кукали только улыбнулся.
Когда они вошли на стоянку, Элинор остановилась в изумлении. Кроме ее джипа, там стояло всего пять или шесть машин.