Горящий Эдем
Шрифт:
– Я оставлю пистолет у себя. А если мистеру Трамбо это не понравится, пусть поцелует мою иллинойсскую задницу. Так ему и передайте.
Брайент слабо улыбнулся:
– Вот мы и пришли. – Они поднялись на лифте в холл, где уже ждал доктор Скамагорн. – Леди, спасибо за помощь. Доктор Кукали, не мог бы я переговорить с вами?
– Я должен проводить леди в их номера, – возразил Пол.
– Не надо нас провожать. – Корди перекинула через плечо тяжелую сумку. – Дайте нам зонтик, и я дойду с Элинор до ее хижины.
Элинор
– Что вы хотели… – начала Элинор, отпирая дверь.
Корди приложила палец к губам, одновременно извлекая из сумки пистолет. Только когда они вошли внутрь и включили свет, она заговорила:
– Не хочется говорить, как в романах, но день был жуткий. Мне и сейчас кажется, что кто-то вот-вот выпрыгнет из темноты.
Элинор прошла мимо нее и включила лампы возле постели. В хале было уютно и так же чисто…, нет, еще чище: пока ее не были, кто-то убрал постель и оставил на подушке цветок. Элинор положила его на столик и показала Корди на плетеный стул рядом. Сама она села на другой.
– Вы хотели поговорить?
– Да. – Корди спрятала пистолет и достала из сумки что-то более крупное. Элинор увидела плоскую бутылку с невыразительной этикеткой.
– «Шип Дип», – прочла она, пока Корди ходила за бокалами. – Настоящее?
– Настоящее. – Корди поставила бокалы на стол. – Из самой Англии. Вы пьете виски?
Элинор кивнула. Она наслаждалась многими сортами виски, когда была в Шотландии, но такое видела впервые.
– Это и еще «Свиной пятачок» – мои любимые сорта. – Корди налила на три пальца желтоватой жидкости в каждый бокал и протянула один из них Элинор.
– Без разбавки? – спросила Элинор. – Безо льда?
– Зачем портить хороший напиток? До дна, Нелл!
Они выпили. Элинор удовлетворенно кивнула, чувствуя, как виски теплой волной струится вниз, в желудок.
– Так о чем мы говорим? Корди быстро поглядела за окно, потом повернулась и подняла бокал.
– О том, зачем мы обе сюда приехали. Только по-настоящему, без дураков.
Элинор какое-то время смотрела на нее.
– Ладно, – сказала она наконец. – Только вы первая.
Корди отпила виски и улыбнулась:
– Думаю, начать надо с детства.
– С детства?
– У меня было странное детство. Я пережила много приключений…, можно так сказать. Вот поэтому, когда я услышала про то, что происходит в Мауна-Пеле,
Элинор кивнула:
– Но потом поняли, что домой возврата может и не быть.
– Томас Вулф, – откликнулась Корди, не без удовольствия глядя на изумленное лицо Элинор. – Да, я все же прочитала некоторые из тех книг. И вы правы, я это поняла. Но не только это.
– А что еще?
– В жизни мне пришлось поработать. Видите ли, я родилась почти что на помойке, поэтому неудивительно, что первой моей работой был вывоз мусора в Пеории. Потом я вышла замуж за владельца этой компании. Он умер, я унаследовала дело, и второй муж женился на мне уже из-за денег. Когда мы развелись, Хьюби достались деньги и дом, а мне компания. Мой третий муж…, у него был свой бизнес, и мы, можно сказать, образовали консорциум. – Корди улыбнулась и осушила бокал. – Давайте, Нелл, а то я вас обгоняю. Элинор отпила из своего бокала.
– Так вот, когда мои дети подросли, мне начало казаться, что компания – это вся моя жизнь. Понимаете, о чем я?
Элинор кивнула.
– Три месяца назад я ее продала. А два месяца назад у меня нашли рак яичников. Они собрались их удалить, и я сказала: «Валяйте, они мне больше не понадобятся». Вот они их и удалили.
Она задумчиво провела пальцем по ободку бокала.
– Я быстро оправилась после операции. У меня всегда было лошадиное здоровье. Потом я выиграла этот отдых с миллионерами и решила, что удача опять со мной. Но в тот же день доктор сказал мне, что боится метастазов. Я должна была пройти курс облучения, но попросила их подождать неделю и уехала сюда.
Элинор старалась не смотреть собеседнице в глаза. Она знала, как часто рак яичников дает метастазы. Ее мать умерла от этой же болезни.
– Я надеялась, что тут найдется какой-нибудь монстр. Или, на худой конец, маньяк с топором. Что-то страшное, но…, внешнее. Что-то, с чем можно бороться.
– Да. Я понимаю.
– Знаешь, когда я увидела это место, я подумала: почему бы тут не устроить госпиталь для раковых больных, чтобы они отдыхали, купались, дышали чистым воздухом? Тот госпиталь в Чикаго, где меня оперировали, был больше всего похож на тюрьму.
– Вы имеете в виду хоспис?
– Хоспис? Это где ты умираешь, а специалисты по умиранию говорят каждый день, на какой ты стадии? «С вами все, а теперь извините, нас ждут другие». Нет уж, я имею в виду место, где можно было бы купаться и загорать, пока у тебя выпадают волосы.
Элинор кивнула и выглянула в окно. Почему-то запах мокрой растительности навевал на нее грусть.
– Тогда это будет очень дорогой госпиталь, – заметила она. Корди усмехнулась:
– Рак вообще дорогая болезнь. Что ж, можно будет разыгрывать путевки в лотерею. Что-то вроде «Умирай с миллионерами».