Горящий Эдем
Шрифт:
– Меня интересуют в тебе не мозги, Т.
– Я знаю, детка, но это чувствительная штука.
Она погладила тонкими пальцами его бедро:
– Ну, о чувствительных штуках я знаю все. Трамбо поцеловал ее пальцы, взял с пола радиотелефон и 9-миллиметровый браунинг и пошел к двери.
– Ладно, детка. Я навещу тебя днем, но завтра ты должна быть на Антигуа.
– Завтра будет завтра, – резонно заметила звезда.
Трамбо покачал головой и поспешил к своей тележке. Он подпрыгнул на фут и схватился за пистолет, когда из джунглей навстречу ему вышла черная как ночь фигура.
– Черт, –
– Простите, мистер Трамбо, – сказал Ламонт Фредриксон. Помощник начальника охраны был одет во все черное. Трамбо совсем забыл, что час назад велел Фредриксону его встретить. Он оглянулся на незанавешенное окно, в котором была прекрасно видна нагишом раскинувшаяся на кровати Бики.
– Нравится шоу? – хмуро спросил Трамбо. У охранника хватило ума не улыбнуться.
– Что там с Диллоном? Фредриксон пожал плечами:
– Мистер Брайент ничего мне не сказал.
– А Бриггс?
– Так и не нашелся.
– Ладно. Придется тебе взять на себя службу охраны.
– Да, сэр.
– Прежде всего ты должен помешать этому непонятно чему угробить кого-нибудь из японцев. Да, сэр.
– Вторая твоя обязанность – охранять вот эту юную леди и мисс Ричардсон и держать их подальше друг от друга и от моей жены. Понятно?
– Да, сэр.
– Третья обязанность – как можно лучше прятать твоих людей. Не хочу, чтобы Сато думал, что у нас тут военный лагерь. И перестань твердить «Да, сэр».
– Да, сэр…, то есть…
– И четвертая твоя обязанность – найти ублюдка, который все это вытворяет, и остановить его.
– Должен ли я связаться с полицией или «Пять-0»?
– Нет, ты не должен связываться с полицией или «Пять-0». Ты, должен остановить его. Пристрелить, если понадобится.
Фредриксон нахмурился:
– А пятая обязанность, сэр? Скорее ее можно назвать первой.
– Ты о чем? – Трамбо забрался на мокрое сиденье тележки и всмотрелся сквозь туман в далекие огни Большого Хале, где, должно быть, в эту минуту Кэтлин лежала в постели с ублюдком Кестлером.
– Я о вас, сэр. Если Бриггса нет, то кто будет вас охранять?
Байрон Трамбо вздохнул:
– Как-нибудь обойдусь. Ты, главное, делай то, что я сказал.
Оставив охранника, он поехал к главному зданию мимо пустых темных хале, мимо бассейнов и Бара Кораблекрушения и по извилистой дорожке мимо Китового ланаи.
В вестибюле Большого Хале его встретил Уилл Брайент.
– Как Диллон? – первым делом спросил Трамбо.
– Серьезные порезы, сломанная ключица, следы зубов на лбу. Доктор Скамагорн говорит, что он в шоке.
– А чьи зубы?
Брайент покачал головой:
– Доктор не может сказать. Какого-то крупного животного.
– Крупного животного, – повторил Трамбо, морщась, как от зубной боли. – Отлично. А где Бриггс?
– Похоже, его утащили в туннель. Мы с мистером Картером спустились вниз, но…
– Погоди. В какой туннель?
Они сели в лифт и поехали на верхний этаж.
– В тот, что находится за стеной офиса астронома. Помните, вы велели Бриггсу и Диллону спуститься туда?
– Да, но я не велел
Они вышли из лифта и быстрым шагом направились к президентским апартаментам.
– Опять звонил доктор Гастингс, – сообщил помощник. – Я сказал, что вы временно недоступны.
– Ну и черт с ним. – Трамбо поздоровался с Бобби Танакой и остальными и пошел к себе в спальню переодеваться.
– Но он говорит, что лавовый поток увеличил скорость. Он боится за…
– Я боюсь только того, что он разведет панику. Ты уже согласовал текст контракта?
– Мы с Бобби как раз этим занимаемся.
– Отлично. Когда мы в семь встретимся с Хироси и этим маленьким засранцем Инадзу Оно, все должно быть готово.
– Оно трудно провести, – заметил Брайент. Байрон Трамбо сверкнул зубами в улыбке.
В половине седьмого Трамбо вылез из-под душа в Самоанском бунгало Майи, Модель подозрительно взглянула на него из-под простыни:
– Ты чего так сияешь?
– Сегодня великий день, детка.
– Почему это?
– Во-первых, потому, что ты возвращаешься на свой показ в Чикаго.
– В Торонто.
– Значит, в Торонто.
– Не полечу.
– Полетишь.
Без всякого стеснения Майя встала и обнаженная подошла к открытым дверям веранды.
Солнце золотом играло на ее восхитительно гладкой коже.
– Я еще раз спрашиваю, Байрон. Что сегодня должно случиться?
Трамбо поцеловал ее в щеку.
– Все, – сказал он и вышел. Он даже не подозревал, насколько близко к истине окажется это заявление.
Несмотря на недолгий сон и распитую накануне бутылку, Элинор проснулась в половине восьмого безо всякой головной боли. Она давно знала, что виски дает самое легкое похмелье.
Вместо того чтобы идти завтракать на ланаи или в кафе на пляже, Элинор сварила себе кофе на маленькой кофеварке, которая нашлась в хале. Кроме кофеварки, курорт предоставлял туристам кофе в зернах из Коны и кофемолку. Она выпила чашку, сидя на крыльце. В верхушках пальм радостно перекликались птицы, по тропинке прохаживались павлины; на востоке, над черным полем лавы, синел бесконечный горизонт. На юге небо застилала дымка, но вершина Мауна-Лоа четко вырисовывалась на юго-западе.
Оставив немного кофе на потом, Элинор вышла из хале и побежала трусцой по тропинке мимо искусственных лагун и поля для гольфа. Скоро она оставила позади пальмовый оазис и оказалась среди черного безмолвия глыб аха. Временами дорожка подходила ближе к прибрежным утесам, и тогда оттуда на Элинор веяло свежестью волн. В воздухе вокруг нее плясали радуги. Через четверть мили она натолкнулась на знак, предупреждавший, что дальнейший путь по лавовым полям может быть опасен. Элинор на минуту остановилась, разглядела среди скал неасфальтированную тропинку, ведущую под уклон, и продолжила свой путь по ней.