Горячие сердца
Шрифт:
Скоро Джон заснул, и Дульси отнесла его в детскую, после чего помогла Китти переодеться.
Еще одна служанка принесла поднос с завтраком. Китти заставила себя отведать кукурузных лепешек с патокой и свежим маслом, но кусок копченой ветчины оказался слишком жирным для ее все еще слабого желудка. Выпив вторую чашку чая, она вернулась в постель, заново заправленную Дульси. Спустя некоторое время в комнату явился Хьюго со списком приглашенных на прием.
– Я не могу назвать тебе никаких имен, – резко сказала ему Китти. – Кого пригласил мистер Макрей,
– Но ведь прием устраивается по случаю вашей свадьбы.
Хьюго выглядел раздосадованным. Китти явно его недолюбливала. Во всем его облике было что-то очень неприятное. Скорее всего, его безоговорочная преданность своему хозяину.
Она быстро отпустила его.
– Устраивайте прием так, как угодно вам с мистером Макреем, Хьюго. Я не хочу сейчас этим заниматься. Я устала и хотела бы отдохнуть.
Он отвесил ей легкий поклон:
– Как угодно, мадам, но должен вас предупредить, что после завтрака прибудет миссис Ривенбарк снять с вас мерки для платья.
– Какого платья? Я не заказывала никаких новых туалетов.
– Мерки для бального наряда, мадам.
В его тоне чувствовалось раздражение. Хьюго был обыкновенным полевым рабочим, пока Кори случайно не увидел его и позже не дал ему образование, и ей было неприятно наблюдать его высокомерие по отношению к остальным неграм, окружавшим его.
– Хорошо. Как только приедет миссис Ривенбарк, проводи ее наверх. – Китти бросила на него холодный взгляд. – Пожалуй, мне действительно понадобится модный наряд для такого случая. Хьюго, что бы я делала без твоей опеки? – добавила она язвительно.
Он нахмурился, отвесил ей еще один поклон и вышел из комнаты с мрачным, непроницаемым выражением на лице Дульси, не сдержавшись, хихикнула:
– Вы поставили его на место, мисс Китти. Вы не представляете, как он всех нас изводит своими придирками.
– Могу представить, Дульси. Похоже, что жизнь в этом доме ли для кого не сладка. Но я сумею со всем справиться, лишь бы моему сыну было хорошо.
– О, не беспокойтесь за ребенка. Я за ним ухаживаю, мэм. Он такой милый малыш. Для меня он все равно что родной.
– Я бы хотела, чтобы его колыбель принесли сюда, и я могла сама за ним присматривать.
На лице Дульси мгновенно появилось выражение испуга.
– Мисс Китти, мистер Макрей этого не позволит. Он приказал мне смотреть за ребенком, потому что у вас и без того будет много хлопот.
– Хлопот? – эхом отозвалась Китти. – Что он имеет в виду?
– О, наверное, хочет, чтобы вы почаще устраивали у себя приемы, ужины с чаем и…
– Ладно, там будет видно. Я не собираюсь порхать по дому, подавая чай старым сплетницам, которые в глубине души терпеть меня, не могут. Я хочу проводить как можно больше времени со своим сыном. Он единственное мое счастье в этом мире. Принеси сюда его колыбель, как я тебя просила, а также все его вещи. Я буду сама ухаживать за ним. И как только миссис Ривенбарк уедет, пошли кого-нибудь за Джекобом. Я уже давно его не видела и хочу с ним поговорить.
Дульси
– Ну? – нетерпеливо спросила Китти. – В чем дело?
Дульси пробормотала в ответ, опуская голову все ниже и ниже:
– Мистер Макрей не разрешает пускать в дом ни одного негра с полей, мэм. Джекоб несколько раз приходил к черному ходу и спрашивал о вас, но Фанни, кухарка тут же посылала за мной, и мне приходилось давать ему от ворот поворот. Хьюго сказал, что, если он еще раз появится у той двери, его вышвырнут вон с плантации, и что Джекобу, мол, лучше хорошенько об этом подумать, потому что ему больше некуда идти.
– И ты позволяешь ему так обращаться со своим дядей? А его внуки?
– За ними приглядывает Фанни. Ох, мне бы хотелось сказать что-нибудь, но от этого всем стало бы только хуже. Хьюго может выгнать мальчиков вместе с Джекобом, и что ему тогда делать? Никто не даст работу старику, мисс Китти.
– Я сама отправлюсь на поля и разыщу его. И если не перенесешь в эту комнату Джона и его вещи, я и это сделаю сама. По правде говоря, Дульси, я надеялась, что мы с тобой станем ближе, что я смогу тебе доверять. Разве я не просила тебя отнести в город письмо к капитану Колтрейну? Я понимаю, ты опасаешься Хьюго и мистера Макрея, но теперь я хозяйка этого дома и, значит, должна иметь право голоса.
Она остановилась, заметив выражение лица Дульси. По щекам негритянки струились слезы, плечи дрожали. Страшная догадка охватила Китти, словно обдавая огнем.
– Ты не отправила мое письмо? – вскричала она. – Боже, Дульси, ведь я доверяла тебе!
Негритянка продолжала всхлипывать, и Китти сказала с презрением в голосе:
– Не важно. Джекоб относил мои письма в город, и я знаю, что несколько все же были отправлены. Но мне больно сознавать, что ты предала меня. Что ты сделала с письмом, которое я передала тебе? Лучше скажи мне правду.
– Я, я отдала его мистеру Макрею, – простонала она чуть слышно. – И если он узнает, что я рассказала об этом вам, он наверняка прикажет спустить с меня шкуру. Выгонит из дома, и мне больше некуда будет пойти.
– Ты можешь подыскать себе другую работу, Дульси, ты молода, сильна, ловка. Все это останется между нами, но я твердо намерена дать понять Кори, что раскрыла его обман. О, будь он проклят! – Она соскочила с кровати и принялась мерить шагами комнату. – Трижды проклят! Я все больше и больше убеждаюсь в том, на какие бесчестие уловки он способен.
Дульси продолжала стоять неподвижно, держа в руках ночной горшок. По лицу ее все еще текли слезы. Испытывая внезапный прилив жалости к девушке, которая лишь исполняла чужой приказ, Китти обняла Дульси за плечи.
– Если мистер Макрей прогонит тебя, Дульси, ты найдешь работу и заживешь лучше прежнего. Слава Богу, не все люди в этом мире такие же порочные, как Кори Макрей. Жаль, что я не могу уехать отсюда.
Она уже собиралась отойти от нее, но Дульси зарыдала еще сильнее, и Китти резко обернулась, охваченная тревогой.