Горячее сердце
Шрифт:
Ногин смахнул пылинки со скрипки, прижал ее к плечу. Смычок ждал движения хозяина, чтобы коснуться струн..
Ногин любил играть на скрипке, особенно когда ему становилось муторно, приходилось туго и он нуждался в разрядке.
Жена шутила:
— Ты совсем как Шерлок Холмс. Чуть что — и к скрипке.
Оскар Янович возражал:
— Ну, Шерлоку Холмсу до меня далеко. Он играл на скрипке, а я, как тебе известно, еще и на фортепиано, и на баяне. К тому же у Шерлока Холмса дирижерской палочки не было. А у меня есть. Да и скрипка у меня не одна, вон еще вторая спит в футляре…
— Сдаюсь! Сдаюсь! — поднимала
— Ну, профессионалом я не стал, а развлечь тебя и друзей сумею.
— Это точно! — смеялась Софья. — Вон как ты на баяне среди шарташских березок играл, сразу вокруг тебя хор образовался, два часа не отпускали, горланили: «Бежал бродяга с Сахалина», «Сидел Ермак, объятый думой», — она попыталась передразнить поющих.
— Попеть захотелось? Неси баян! — откладывал скрипку Ногин.
— Игран, играй… На скрипке… Я твою скрипку люблю. Знаешь, чем тронуть женское сердце, — прижималась к мужу Софья.
Сегодня Ногин не зря потянулся к скрипке. Дело о вредительской организации в золото-платиновой промышленности тревожило. Оно неоправданно затянулось. Указания, мешающие работе приисков, шли сверху. К тому же из столицы сообщали, что представители иностранных фирм, добивающихся передачи уральских приисков в концессию, владели подробными сведениями о всех затруднениях золото-платинщиков на местах. Необходим был свой человек хотя бы в правлении Уралплатины, чтобы разобраться во всех нитях, опутавших добывающую промышленность. И, наконец, выявить главных «пауков» в Москве и Свердловске, плетущих нити экономического заговора.
Помог же чекистам капитан Арефьев ликвидировать сеть контрреволюционной агентуры на Черноморье. Как же его звали? Ага… Александр Георгиевич.
Ногин хорошо помнил это новороссийское дело. Именно ему, двадцативосьмилетнему чекисту, назначенному начальником Черноморского окружного отдела ОГПУ, пришлось завершать операцию «Аллах».
А началась она с того, что в Новороссийское ОГПУ пришел загорелый, широкоплечий, грузный, но вместе с тем подвижный человек. Его волосы словно выцвели на солнце. В руках он держал морскую фуражку.
— Здравствуйте. Я Арефьев. Капитан парохода «Эттиход». Чекист, принимающий Арефьева, переспросил:
— «Эттиход»? Этот тот, что до сих пор не национализирован?
— Точно так, — подтвердил Арефьев, — пароход смешанной русско-персидской компании. Под персидским флагом ходим. Новороссийск — Константинополь и обратно.
— Что же вы хотите нам сообщить? — внимательно рассматривал Арефьева чекист.
— Понимаете… — Александру Георгиевичу явно было рассказывать труднее, чем водить судно. — Я потомственный моряк. Об этом знают многие… И вот ко мне в Турции подсел в ресторане незнакомый человек, попросил помочь: за четыреста турецких лир устроить на «Эттиход» русского. Чтобы он мог сходить на берег в Новороссийске. Родственники, мол, у него там. Скучает. Понимаете… Я имею право самостоятельного набора команды. И в Турции, и у нас. А документы… у того… русского из Турции… якобы в порядке. Я не отказал просителю. Но обещал подумать. Мне назначена новая встреча.
— А почему сразу к нам? — чекисту нравился Арефьев, но он решил узнать о нем побольше.
— Так тот, кто предложил за услугу четыреста лир, понимаете, не знает, что я в гражданскую в ЧК работал. — Моряк расплылся в улыбке. — С корабля меня партия направила… А после войны не выдержал я… Понимаете… Море снилось каждую ночь. Как чумной стал… У нас же у всех в роду душа — тельняшка в полоску. Вот я рапортами своими и добился, чтобы отпустили меня на пароход… Кстати, на «Эттиходе» за мной неотступно один матрос следит. Греков его фамилия. И в Константинополе он за мной увязался. Чекистская привычка — видеть боковым зрением — еще не оставила меня. Но Греков не подозревает, что я обнаружил слежку.
Чекисты воспользовались этим случаем, чтобы переброска агента проходила на «Эттиходе» под наблюдением Арефьева. А на берегу, в Новороссийске, уже не составило труда установить явки… И агента, и Грекова.
Арефьеву придумали «легенду»: вместо чекистских лет — годы деникинской армии. Вооружили его именами белогвардейцев, которые были убиты или которых не могло быть в Турции.
Воспользовались слежкой Грекова, чтобы легенда о службе Арефьева у Деникина ушла в Турцию — к грековским хозяевам, в константинопольское отделение «Высшего монархического совета», к генералам Покровскому и Улагаю.
На теплоход к Арефьеву в Константинополе зашел его «сослуживец по белой армии», которого он случайно встретил. И Грекову дали возможность услышать воспоминания о белых походах, о делах Арефьева и его сослуживца. Не мог Греков знать, что к Арефьеву под видом деникинского офицера приходил на пароход чекист.
Так Арефьеву поверили в монархическом «Совете».
Немало он перевез на «Эттиходе» контрреволюционных агентов, наблюдение за которыми помогло выйти на белогвардейское подполье в районе Черноморья и ликвидировать зреющий заговор.
Ногин словно снова услышал шум прибоя. Увидел море в белых барашках. Каждая волна пыталась как можно дальше вырваться на берег, удержаться на нем. Но в бессилье, цепляясь пенистыми лапами за гальку, сползала обратно. На ее месте появлялась новая. И снова, шипя, скатывалась в море.
Арефьев стоял на берегу рядом с Ногиным и завороженно смотрел на эти волны. Ветер предвещал шторм.
Ногин специально назначил встречу не в здании ОГПУ.
— Вы что? За свою капитанскую жизнь не насмотрелись на волны? — удивился он.
Арефьев смущенно улыбнулся:
— А волны, как огонь, зачаровывают. Оторваться не могу. Посмотрите, как сейчас девятый вал грохнет! Силища-то какая!
Ногин отвернулся от моря:
— Против нас тоже силища действует. Но мы должны, как этот берег, устоять, сбросить ее… Я вас, Александр Георгиевич, вызвал, чтобы поблагодарить за все, что вы сделали. И попросить: до конца операции «Аллах» не встречаться со мной и другими сотрудниками. Мы не хотим, чтобы кто-либо из ваших турецких знакомых заподозрил, что вы причастии к ликвидации контрреволюции на Черноморье. Вы еще можете сделать многое, если вам будут доверять в турецком отделении «Высшего монархического совета». Будьте осторожны. Счастья вам. Сегодня ночью мы начинаем ликвидацию монархических групп…