Город
Шрифт:
— Мама, твою мать, быстро в машину! — Не сдержавшись, завопил он и, подтолкнув в её отвислый зад, захлопнул дверь, а затем опрометью бросился к водительской кабине.
Василий захлопнул дверцу практически перед их искажёнными яростью лицами, и рванулся вперёд.
Если бы возникла заминка с запуском двигателя, то ещё не известно чем бы всё это для них кончилось.
Он поблагодарил бога за то, что тот надоумил его не глушить двигатель.
* * *
В
Помимо процента причитающегося ей с продажи, Валерия неплохо наварилась ещё и на том, что безо всяких угрызений совести обвешала и обсчитала соривших деньгами мужчин — в наше время любой, даже ребёнок, был бы в состоянии понять, откуда у этих простых парней при исполнении такие шальные деньги.
И вот теперь забрав причитающиеся ей деньги из кассы, Валерия с нетерпением ожидала пересменки, для того чтобы заслуженно потратить на себя этот небольшой подарок от судьбы в своё удовольствие, благо, что для этого у неё оставалось ещё какое-то время.
* * *
На таможне, которая стояла по новой Кемеровской трассе, перед развилкой на Новосибирск и Кемерово, ещё с прошлого вечера шла пьянка. Правда, теперь ряды её участников очень сильно поредели — только двое из них ещё оставались за столом, коротая своё дежурство за задушевной беседой, остальные, кто пока, а кто уже, спали. Был тут ещё один новичок — младший сержант Бойков, находящийся сейчас снаружи на посту, но к нему, не иначе как к блаженному его старшие коллеги не относились.
Казалось, что ничто не способно было разрушить эту идиллию, но, тем не менее, всего через несколько мгновений всему этому навсегда суждено было уйти в небытие.
* * *
Этот ПАЗ сразу же показался Артёму Бойкову подозрительным — слишком странно выглядел его передок абсолютно измятый и изжеванный, словно водитель протаранил им не одну стену. Кроме того, автобус был измазан какой-то чёрной мерзкой жижей, более всего напоминающей вязкий деготь. Эта дрянь покрывала всё: широкими мазками исчерчивала бока, большими неясными бесформенными пятнами капот автобуса, жирными каплями лобовое и боковые стёкла. Если бы автобус сам не замедлил скорость и остановился, Артём непременно остановил бы его.
Артём, внутренне собрался, инстинктивно предчувствуя опасность, переместил правую кисть к рукоятке короткоствольного автомата, когда дверь автобуса отворилась. Спустя мгновение на асфальт легко выпрыгнул мужчина.
Артёма немного успокоило то обстоятельство, что водителем оказался старший сержант милиции, и всё же он ощущал что-то недоброе исходившее от этого человека.
Мужчина тем временем широко
— Что-то случилось? — поинтересовался Артём, кивнув в сторону зловещего вида автобус.
— Не совсем, — ответил странным хрипловатым и одновременно каким-то липким голосом незнакомец, отчего он ещё больше не понравился Артёму, — но скоро случиться.
— И что же произойдёт? — не отступая, уточнил Артём, поняв, что умолкнувший незнакомец не собирается продолжать.
— Убийство. — Просто ответил незнакомец.
— Убийство? — удивлённо переспросил Артём, — Где?
— Здесь…
Он не успел проследить за молниеносным движением руки старшего сержанта, а уже в следующий миг в его тело, как в кусок мягкого масла, вошла сталь.
Нож насквозь пробил его тело, и теперь его окровавленное острие выглядывало из его спины как диковинный плавник или острый шип.
Издав рокочущий удивлённый звук на вдохе, Артём рухнул лицом вниз.
Незнакомец, не прекращая улыбаться, посмотрел на умирающего, затем снял с его плеча автомат, и уверенно направился в здание таможни.
* * *
Более всего сейчас город напоминал како-то безумный лабиринт, безостановочно петляя по которому Василий пытался отыскать заветный выход.
И всюду где бы они не проезжали, их постоянно преследовали орды безумцев. Стоило Василию потратить несколько секунд на разворот, как они приближались к машине и пытались её атаковать.
Татьяна в ужасе безостановочно причитала: — «Да что же это, что же это? Что им нужно от нас? Зачем они это делают?»
Она накрыла спящую внучку своим платком, моля бога о том, чтобы та продолжала спать дальше, а сама, словно зачарованная бесконечной вереницей картин, которые были одна ужаснее другой, не могла оторвать взгляда от происходящего вокруг.
Сделав массу попыток найти нужный путь, он раз за разом попадал в очередной глухой тупик. Всюду, куда бы он ни пытался поехать, на его пути вставали чудовищные заторы, из сотен всевозможных машин преграждавших не только проезжую часть, но и тротуары.
Наконец дорога сама привела его на улицу Московскую.
Насколько он мог судить, здесь было намного свободнее, чем на любой другой улице городка. Естественно, это не относилось к проспекту Победы — центральной улице города, до которого он так и не смог пробиться.
Здесь каждая полоса предназначалась для одностороннего движения, поэтому он мог довольно свободно двигаться вниз по улице, пока в районе второй школы вновь не уткнулся в затор. И тут же, возникнув, словно из ниоткуда, его подпёрла потрёпанная «Волга», которая кроме всего прочего тут же заглохла.
Высунувшись из кабины, Василий прокричал о том, чтобы незадачливый водитель сдавал назад, так как здесь, похоже, тоже не пробиться.
Однако, сколько бы тот ни пытался завести непослушную машину, всё оказалось без толку.