Город.Хоррор
Шрифт:
Зато чувствительны были ее губы; они приоткрылись, обнажив синеватую пещеру рта, и брошь на ее груди задрожала, казалось, украшение запрыгнет сейчас в ее рот и разорвет его своими круглыми каменными лепестками. Вишневый цвет губ при Лунном свете – что сказать? Флегматично.
Чем-то похожа на Марину. Пальцы похожи. Я, конечно, хотел бы ощутить ее пальцы, сомкнутые на моей шее.
В этот момент у другой куклы в роскошном бальном платье вдруг стали отскакивать бусинки, блестки и съехал бант.
Анатолий собрал несколько
– Марина называла их «пайетки». Я запомнил.
Тьма сгущалась. Он так и сидел в позе отца, который только что непринужденно разговаривал со своей дочерью и гладил ее по голове, но замер на секунду, будто для создания семейной фотографии. В роли дочери была кукла Стиверс. Все немые обитатели комнаты в нарядных платьицах сжимали вокруг Анатолия и куклы Стиверс плотное кольцо. Красавицы в нарядных туфельках и платьях, с пробитыми для сережек ушками, пышными прическами, яркими бантами, и огромными глазами, – все напоминали изысканных принцесс. Они держали перед собой зонтики, которые достали из кукольного чемоданчика.
Острые кончики зонтиков легко прокалывали тонкую ткань платья куклы Стиверс и легко входили в тело, шею, уши и глаза человека, который так и сидел в позе заботливого отца.
Что тебе нужно, Костик?
Как-то летом мы жили с восьмилетним сыном в таунхаусе. Задний двор соседей впритык к нашему, забора нет. У нас на веранде батут стоит, самокат и велик. И вот соседский ребенок, чуть поменьше моего, повадился приходить, на батуте прыгать, самокат брать, как в пункт проката.
Под вечер после полуденного сна (у нас спальни на втором этаже), слышу, внизу кто-то ходит. Заглянула к сыну в комнату – играет за компьютером. По лестнице тихонько спускаюсь вниз на кухню, а соседний пацан там уже топчется!
Я онемела просто, – мальчик меня увидел, нагло так подходит к крану, берет стакан, наливает воды, пьет и говорит:
– Я пить хотел!
Пообщалась с его родителями, объясняю, что смотреть за ним некому и это опасно.
– Вашему ребенку шесть лет.
– Костик.
– Что?
– Его зовут Костик.
– Да, вашему Костику шесть лет. Но дело не в этом. А если он с батута или самоката навернется, и голову разобьет, я, что буду делать, волосы на себе рвать? Я такую вину на себя брать не могу, извините.
Родители у него такие, малость примороженные, Тем не менее вроде стали его придерживать, ничего не скажу.
Но однажды утром, еще не продрала глаза, тяну руку за телефоном на тумбочке, и понимаю, что нащупываю руку человека, такую холодную ладонь, – сон слетел с меня как пластырь, – передо мной стоит этот, простите, Костик. Поднялся в мою спальню, стоял и молча глядел на меня спящую. Выдохнула. Ну это уже слишком.
– А ну, марш отсюда, гаденыш!
Что я еще выкрикивала,
Раз поздно вечером, где-то около 23 часов, помыла посуду, переговорила по телефону с подругой, прибралась на кухне, посидела на веранде, покурила, полистала «Нельзяграм», заперла входную дверь, приняла душ, намотала полотенце на волосы, – поднимаюсь такая довольная по лестнице, а он стоит в коридоре на втором этаже, спиной ко мне, и заглядывает в комнату сына.
Я в шоке. Прямо стою на ступеньках как часовой и смотрю на него. Он тоже особо не двигается. Он что, ночами не спит у них?
По-тихому спускаюсь обратно на кухню. Сбросила сыну СМС, мол, соседский пацан у нас, не пугайся, если что. Я на минутку к соседям, и вернусь. Ты можешь показать ему свою игру.
У соседей горел свет, и тощая фигура соседки мелькала в окне. Думаю, зайду, типа, лук закончился, заодно спрошу, когда у них пацан спит?
Постучала, не удивились, чай предложили. Присела на пару минут, слово за слово. Про завтрашний дождь, сад, лес, грибы-ягоды.
Они мне:
– А вы тоже поздно ложитесь?
– Да, – говорю. – Сын только любит, как и Ваш (сделала паузу), допоздна, пока не заставлю погасить свет.
Они такие:
– Да нет, наш Костик уже спит в это время.
– В смысле?
– В прямом.
– Так он у нас, к моему сыну пришел.
Они и глазом не повели. Поднялись, вижу их мальчик спит мертвым сном, руки-ноги в разные стороны, одеяло сбросил. Причем как они утверждают, в 10.00 он уже был как обычно в постели, они поднимались выключать свет.
Я четко поняла, он никак не мог мимо нас прошмыгнуть к себе в спальню, на второй этаж, там в окно не залезешь.
Так у меня в доме какой-то другой пацан? Я буквально слетела с крыльца.
А дома тишина и покой. Мой сын как играл, так и играет.
– СМС читал?
– Нет, а что?
– Никого не видел?
– Где?
– А-а, понятно. Мое сообщение можешь не читать, не актуально.
– Хорошо. А чего ты такая?
– А?
– Бешеная какая-то…
– Ты как с матерью разговариваешь?
– Ну, мам, я по-хорошему.
– Я тоже.
– Ты оглядываешься, будто за тобой кто-то гнался?
– Да это ты в игры переиграл уже. Давай, мигом в постель.
Вот, думаю, покажется же…
…Ночью сын меня напугал…
Я задержалась за компьютером, со своими отчетами. Давно за полночь, – гляжу, у Даньки свет. Стучу. Молчит. Зашла, – сидит на кровати с телефоном.
– Почему ты не спишь?
– Плохой мальчик.
– А что он тебе сделал?
Не отвечает, опустил голову и рукой показывает на тёмный угол за моей спиной. Оглядываюсь – там пусто. Стоит торшер.