Город. Районы
Шрифт:
Пацан бросился обниматься, только потом вспомнив, что я вообще-то хреново себя чувствую и все такое. Я же охладил пыл Крыла, рассказав, что именно он должен сделать.
– Зачем нам с ними переговариваться, дядя Шип? – искренне недоумевал он. – Видал, как мы их разнесли ночью? Просто возьмем, зажмем их, и…
– Зажимают в углах девок, – перебил я его. – Одно дело – обороняться при неподготовленном нападении, и совсем другое – переходить в контратаку, когда противник насторожен и ожидает этого. И на самотек все пускать нельзя. Зэки отошли недалеко только
– Ну и пусть наступают. Фиганем по ним.
– Или они выкинут что-то новое, и ты себе что-нибудь отфигачишь. Нет уж, спасибо. Очень мне не понравился этот Федя, который стену у нас, словно кусок картона, вырезал. Знать бы еще, что это за способность такая.
– Так а толку нам с этих переговоров… Ты собираешься им пленников отдать, а они что?
– А они поделятся тем, что им не нужно. Точнее, кто. Думаю, в итоге Федя согласится. Просто завернешь камень в бумагу и скинешь сверху. Смотри только никому голову не разбей, а то эти переговоры зайдут в тупик, еще не начавшись.
– Голову не разбить? – задумавшись, переспросил пацан.
– Крыл, твою мать, я серьезно.
– Да ладно, пошутить уже нельзя. Все я понял. Только ты бумагу давай.
Я отдал ему заранее написанное послание, которое Крыл сразу стал читать. Хоть бы постеснялся, что ли, или за дверь вышел. Никакой конфиденциальности.
– «Феде Натюрморту. Предлагаю заключить перемирие. В случае успешных переговоров отпущу на свободу пленных. В качестве гарантии безопасности переговоры будут происходить завтра, в полдень, на перекрестке среди руин, в трех кварталах от моего на север по проулку (от вас на юг), тому самому, через который вы атаковали. С собой не больше пяти человек. Подпись: Шипастый, командир группы, живущей у парка».
– Тебе бы стилистику поправить, – нагло заявил Крыл.
– Чья бы корова мычала, «людаед». Давай, дуй к временному лагерю зэков. Аккуратнее только. И самое главное, Крыл, кинь именно во двор. Чтобы все прочитали.
– Я думал, что, наоборот, надо непосредственно Феде передать.
– Нет, – улыбнулся я, – мы должны сделать так, чтобы у него не было выбора. Чтобы он сообщение о переговорах не замял. И еще, Крыл, обрати внимание, где поселился Святой. Это тоже понадобится.
Говорят, человек сам строит свою судьбу и жизнь – результат самостоятельного принятия тех или иных решений. Вроде как индивидуум не зависит от внешних факторов, главное лишь – его внутренняя воля. Красиво, конечно, вот только это хрень полная. Как и абсолютная свобода и независимость.
Все мы всю свою жизнь от чего-то зависим, чему-то подчиняемся – законам, морали, этике, обществу. Про бабки я уж вообще молчу. Так вот и этот Федя Натюрморт себе не принадлежал. Понятное дело, у него была определенная политическая воля, однако существовали конкуренты в виде Сивого и Святого. Опять же, братва, которая с точностью опытного бухгалтера отмечает все удачные и неудачные решения. И если количество минусов перевесит плюсы, может и предъявить. А когда
Своими соображениями я поделился лишь со Слепым, как с самым опытным из группы. К тому же оказалось, что старик вполне успешно заменил меня. Даже какая-то легкая ревность возникла, что ли.
– Цугцванг, – коротко резюмировал Слепой.
– Чего? – переспросил я.
– Положение в шахматах, в котором любой ход игрока ведет к ухудшению его позиции. Иными шловами, куда ни кинь – везде клин.
– А, ну это да, – согласился я. – Я про эти шахматы знал, просто забыл.
– Немудрено, – легко согласился Слепой, – всего не упомнишь. Так ты думаешь, што этот Натюрморт шоглашитшя?
– Должен, как по мне.
– Ну, дай бог.
На этом наш содержательный разговор был закончен. Скоро прилетел довольный Крыл с докладом об успешном выполнении задания. Пожаловался, что негостеприимные зэки даже стреляли по нему, но куда этим снайперам до быстрого Крыла. В конечном итоге все прошло более чем успешно – судя по тому, что к камню, которым было обернуто послание, рвануло сразу с десяток человек. Теперь осталось дело за малым. За этим малым как раз и пришла Алиса.
– Какой наш план действий? – спросил я.
– Лежать тихо как мышка и не раздражать меня глупыми вопросами, – категорично заявила красотка.
Алиса вытащила здоровенную книгу по медицине, которую явно нашла в одной из квартир, и стала листать.
– Короче, смотри. В красном костном мозге есть стволовые гемопоэтические клетки.
– У всех или только у гомосексуалистов-поэтов? – протянул я.
– Щас книгой двину, – честно пообещала Алиса. – Вот их и использует организм, чтобы сделать новую кровь. В ходе процесса стволовые клетки преобразуют в зрелые клетки крови: эритроциты, лейкоциты, тромбоциты.
– Ну, это ясно. Давай тогда за дело.
– Погоди ты, тут еще про две основные линии кроветворения: лимфоидную и миелоидную. Тебе я вообще больше слова не скажу, только сбиваешь.
Вот, а всего пару часов назад в любви признавалась, теперь же раздражительная, как не знаю кто. Правильно говорят: от любви до кроветворения – один шаг.
Наконец Алиса закончила с чтением сказок на ночь, отодвинула медицинский фолиант и перешла в боевую трансформацию. Интересно, я когда-нибудь привыкну к этому облику? Как бы потом во время секса другую Алису не представлять, а то импотенция до конца жизни гарантирована.
Девушка схватила меня за руки своими бледными тонкими пальцами с длинными заостренными ногтями, как у долго лежавшего в земле покойника, и… ничего не произошло. Точнее, нечто явно происходило, судя по лицу Алисы. Вены так вздулись, что готовы были разорвать кожу. Сама девушка громко застонала. Только это не было похоже на привычное возбуждение, которое я, не без ложной скромности, частенько слышал. Скорее, на стенания умирающего больного.
Процедура продлилась минут пять, после чего Алиса «вывалилась» обратно и, обессиленная, села на пол.