Город ящеров
Шрифт:
— Ты в моём доме почти два месяца. И я понимаю: нарушшшена система твоего мировоззрения, тебе сложно. Но проблема в том… Смотри на меня, Лин, смотри в глаза… Проблема в том, что ты не доверяешшшь самой себе. Твоё сознание продолжает отталкивать меня. Если бы ты не делала этого, мы бы…
Он подошёл ко мне. Прикоснулся к щеке. Стало неприятно, ведь мозг всё ещё оставался под впечатлением от боя.
И это меня рассердило.
— Дай мне время! Я делаю всё, что могу! Не смей требовать большего!
— Значит, мне мало! —
Руанн молча поднял с земли выбитые из моих рук ножи и вместе со своими повесил на стену.
— Проблема в том, что я не привык к подобному. Я точно знаю: ты — моя привлечённая. Что с тобой не так, Лин?
— Руанн…
— Почему ты постоянно меня отталкиваешшшь…
Он был прав — отталкивала. И прекрасно знала об этом. Но не могла иначе.
— Руанн, — я подошла к нему и попыталась обнять. — Я стараюсь. Ты даже не представляешь, как я стараюсь. Но два месяца — это ничто по сравнению с годами, которые я провела, ненавидя таких, как ты… Ещё…
— Что? — его тело окаменело.
— У меня странное чувство. За последние два месяца я очень сильно изменилась. И я не могу понять — почему. Но… у меня голова часто болит. И… я слишком быстро смирилась.
Он позволил мне обхватить свою шею руками. Не двигался, и это уже хорошо.
— Я знал, что мне стоило провести на станции большше времени, — сказал и сделал паузу. — Я должен был уже там позволить тебе признать свои чувства. Но… Лин, я не мог так долго ждать. Мне нельзя было и дальшшше оставаться вдали от Гнезда…
— Руанн, правда в том, что я полюбила тебя с первого взгляда. И моё поведение на «Станции 5», нежелание тебя видеть было поступками от противного — слишком уж много места ты занимал в моих мыслях. Но… мне просто нужно больше времени. Ты пойми, я не могу забыть своё прошлое. Не могу, даже если ты думаешь, что это не так.
Я крепко его обняла, и ящерр после секундного замешательства прижал меня к себе ещё сильнее. Так и стояли — я и мой судья.
— Лин… Пожалей…
Он подтолкнул меня к стене. Придавил ростом, положением, опытом.
Его руки схватились за мою внутреннюю сторону бёдер и подняли меня вверх. Положение вынудило обхватить его торс ногами.
— Венилакриме…
Впервые я подумала, что моё полное имя звучит не так уж плохо.
Глава двенадцатая
Птичка-невеличка. Она оставляла следы повсюду,
Она взбрыкивала, когда от неё требовали того, что птичка делать не хотела.
Иногда её вопросы скручивали внутренности Руанна в тугой узел. Даже вдалеке от «Станции 5» Венилакриме не забывала о своём прошлом. Он, Руанн, её за это уважал, но этим же она и отталкивала.
Сейчас критически важно узнать о прошлом Лин. Причастность женщины, которую Венилакриме называет матерью, к «Станции 17» очевидна. Руанн бросил по её следу лучших ищеек — всё зря, подозрительная землянка исчезла. На «Станции 5» на неё даже досье не завели. Впрочем, как и на Венилакриме. Официально их обеих не существовало.
Да и сама Лин удивляла. Она боролась с его блоками. Головная боль — лишь первый признак.
Руанн загнал себя в ловушку. С одной стороны, для него было важно, чтобы девушка прогрессировала и вспоминала, с другой — некоторые блоки следовало оставить. Она не простит. А значит, нужно, чтобы не узнала.
***
Неизвестность, как ревнивое существо женского пола, пряталась по углам. Она боялась выползать на свет, боялась нашей нежности и наших улыбок. Но она наблюдала за нами из-за штор, из-под кровати; качалась на люстре, пока мы танцевали в пустой гостиной.
«Это только начало», — нашёптывала ревнивица. Мы слышали, но предпочитали делать вид, что это всего лишь ветер.
— Руанн, тебе не сложно разговаривать со мной на неродном языке?
Я сидела у него на коленях, пока он пил кофе и кормил меня финиками.
— Разве у меня есть выбор? Или так — или не разговаривать с тобой вообшще. Иногда это, конечно, выход… не толкай, я кофе разолью…
Руанн рассмеялся. Он был похож на большого расслабленного кота. Я же задумалась.
— И что, я не могу выучить твой язык?
— Нет, — и встретил мой вопросительный взгляд.
Руанн поставил чашку с кофе на стол.
— Ты даже не представляешшшь, как бы я этого желал. Но… земляне в принципе не способны постичь нашшу речь.
— То есть?
— Хорошшо… — он положил на тарелку косточку от финика. — Начнём с того, как вы разговариваете. Ваш вид задействуете речевой аппарат: мягкое нёбо, язык, глотка, язычок и т. д. Внешшшне это незаметно, но нашша с тобой анатомия немного отличается. Когда разговариваем мы — работают дополнительные органы, которые возбуждаются при возникновении потребности произнести звук. И если вашши дети постигают речь, наследуя и слушшшая, то нашши — посредством сильных эмоций.