Город ящеров
Шрифт:
— Не понимаю… Вас что, напугать нужно, чтобы вы начали разговаривать?
Он усмехнулся.
— По сути, да, дети начинают говорить лишшшь тогда, когда становятся способными чувствовать. Так просыпается механизм. Испуг, радость, вдохновение, даже сильное раздражение. И слышшшим мы свою речь по-другому, нашши ушшные раковины настроены на дополнительные частоты.
Руанн обнял меня. Он не понимал, почему я так удивлена и даже в какой-то степени напугана.
— Лин, ты не
Мой ящерр заглянул мне в глаза. Несколько мгновений я находилась в прострации, не зная, стоит ли говорить о своей «необыкновенности».
— Я… я… мне кажется…
«Мне кажется, я должна рассказать тебе правду, Руанн. Я понимаю вашу речь. Но это невозможно, ведь я — земная». Но вместо этого я сказала:
— Я… я надеюсь, языковой барьер не встанет между нами.
— Конечно, нет. Каждый ящерр более или менее высокого уровня знает вашшш язык, иногда не один. А с остальными тебе общаться не придётся.
И он начал меня целовать, целовать, целовать. Я отвечала, мыслями находясь далеко.
Мои размышления так волновали меня, что я не заметила реакцию Руанна. А ведь если бы присмотрелась внимательнее, увидела бы… разочарование. Он подозревал — я хотела сказать нечто другое.
***
Я сдержала обещание, данное самой себе, ни словом не обмолвившись о том, что понимаю язык ящерров. Тем не менее, меня не оставляло чувство, будто небольшая дымовая завеса скрыла меня от остального мира.
Предосторожность.
Мир сузился до имения Руанна. Мой судья был единственным, с кем я разговаривала. Случилось то, чего не должна допускать ни одна женщина. Мужчина стал центром моей вселенной.
Так долго продолжаться не могло, поэтому в один прекрасный день, когда ящерр отправился в Гнездо, я села в автомобиль и выехала за территорию его дома — познакомиться с городом, в котором мне предстояло провести немалый отрезок жизни. Я решилась на это через два с половиной месяца после попадания в Гнездо.
Вначале Руанн предлагал сопроводить меня, но я решительно отказалась. Внутренний голос требовал осуществить эту поездку самостоятельно, без посторонних. Я нуждалась в отдыхе от мужчины, которого видела каждый день.
Руанн согласился, хоть я и понимала: ему неприятно моё желание обследовать город в одиночестве. Тем более этот город… Его город!
— Это была моя идея — показать тебе Гнездо. Почему ты отказываешшься от моей компании?
— Потому что ты — судья, тебя все боятся.
Он хмыкнул.
— Ты будешшшь ехать в моей машшшине и с моей охраной. Тебя тоже будут бояться.
— Руанн, я тебя во многом слушаюсь…
— Я не ставлю никаких условий.
—
— Лин…
— И даже когда ты уезжаешь в Маятник (или куда ты там уезжаешь), я остаюсь на твоей территории, с твоими слугами и под наблюдением.
Он скривился.
— Это необходимо…
— Знаю.
В конце концов, Руанн выделил мне отряд терциев и землянина в сопровождающие.
Проказник-провожатый поразил весёлым характером и неуёмной верой в то, что Гнездо — лучший город в мире. Он открывал передо мной двери, постоянно извинялся за неуклюжесть и просил называть его Квик-Ли.
Ворота моего дома закрылись. Машина покатилась по склону в торговые кварталы.
Величие города окрыляло. Множество озёр, уникальное сочетание первобытной природы и высоких технологий… Город встречал меня распростёртыми объятиями, являя другие грани своего характера, — не лабиринт, полный капканов и внезапных теней, а вершину человеческой мысли. Вершину их мысли.
Нас сопровождали три машины. Для моей безопасности снарядили целый отряд — ради защиты женщины судьи.
«Женщина судьи»... Это звучало уверенно и чётко, и взывало к самой глубинной женской страсти — желанию обладать.
…Обладать мужчиной в нашей, земной, культуре невозможно. Наши мужчины с помпой во всеуслышание заявляют, что они свободны, независимы, что они — полигамны… Им верить нельзя. Отдать сердце такому мужчине — самое глупое, что может сделать женщина!
Мне же выпал джекпот…
Я с улыбкой смотрела в окно и чувствовала, как внутри рождается незнакомое доселе чувство. Великое чувство, оно гоняло по моей коже стаи мурашек и сбивало дыхание.
Триумф!
Первобытная радость обладания незаслуженным, всем тем, что я получила благодаря Руанну. Моя охрана, отношение ко мне, трепет, с которым люди реагировали на моего мужчину. Ненавязчиво, находясь на расстоянии десятков километров, Руанн показывал, что именно он значит для города и чем обладает.
— Отсюда всё кажется таким… глянцевым… Снега нет…
— Естественно, — засмеялся Квик-Ли. — Гнездо — идеальный город!
Я вспомнила канализационный путь, через который попала в Гнездо впервые. Вспомнила танцовщиц в прозрачных одеждах, которых добровольно-принудительно заставили мыться перед тем, как развлекать ящерров.
Всё то, что я вижу сейчас, — другая сторона Гнезда, о которой я бы могла и не узнать.
Но узнала!
— Ты прав, Квик-Ли, город очень красив…
Но найдётся ли в этом городе место для меня?