Город ящеров
Шрифт:
Когда мы выезжали из Гнезда, на пропускном пункте я тряслась как осиновый лист. Шестой вёл машину, Восьмой — рядом с ним, мы с Четвёртой сидели на заднем сидении, и она, пока машина пересекала границу, всё время смотрела на меня с укором! Как бы предупреждая: всё, что случится дальше, — твоя вина! Я заткнула её ответным взглядом, мол, «что ты себе позволяешь, и какое имеешь право сомневаться во мне?»
Только я сама могу сомневаться в своих действиях… что я и делала всю сознательную жизнь. Постоянно доказывала, что нужна, что полезна.
Мы с самого начала планировали выезжать через пропускной пункт, а не рыскать по мусорным трубам. Ящерры почти никогда не проверяли машины, покидающие город, зато разбирали по частям въезжающий транспорт.
В какой-то момент меня посетила мысль, что ворота не откроются. Я вспомнила Виру, покатала на языке имена близких людей, но не произнесла их вслух — слишком опасно.
Четвёртая смотрела. Она ТАК смотрела!
Нас выпустили.
Контраст бросался в глаза — ящерры выжгли всю растительность на расстоянии двадцати километров от своего города, чтобы в случае нападения засечь врага на большом расстоянии. Но, думаю, безопасность ни при чём — им просто захотелось подчеркнуть контраст между красотой города и низменностью всего остального мира. До других городов (той же Бирмы) сотни километров пути.
Нам предстояло провести в пути шесть часов. Миновав искусственно созданную пустыню, машина выкатилась на неровную, усыпанную камнями дорогу.
Когда колесо натыкалось на преграду, машина подпрыгивала, и в багажнике раздавался глухой звук: тело пленника взлетало в воздухе, чтобы потом громко хлопнуться вниз.
— Поверить не могу, — Шестой засмеялся. Его рука крепко сжимала руль. — В моём багажнике, связанный и парализованный, лежит тот, кто имеет право судить ящерров. Судить — ящерров! И его тело так колотится. Подумать только!
Остальные после его слов начали улыбаться — мы пытались хоть как-то разрядить обстановку, пытались шутить о том, что страшит.
— Что ж, это доказывает — они недооценивают людей.
— Ещё как недооценивают!
Я посмотрела на Четвёртую. Она ответила понимающей ухмылкой — впервые за время нашей операции.
Через два часа мы остановили машину и проверили её на наличие следящих устройств. Благо на «Станции 5» много учёных, и даже в подполье уровень нашей техники медленно, но развивается.
Восьмой отследил сигналы локаторов, специально выброшенных час назад на дорогу. Мы это сделали, только выбравшись из города, чтобы в случае погони, если по нашему следу пустят машины, сигнал предупредил нас об этом. Очевидно, в этот раз за нами никто не гнался.
— Проверьте связь, — сказала я, захлёбываясь жадными глотками воды из полупрозрачной банки. — Если всё хорошо — нужно предупредить Главу.
— Хорошая мысль, — осклабился Шестой.
Я успела полюбоваться блеском золотых коронок на его зубах. Странно даже, этот человек в быту очень непритязателен, можно сказать, аскетичен, и неизвестно отчего носит золотые
Я вколола ящерру ещё одну порцию парализатора — процедура лишняя, он и без этого не очухается в ближайшие 15-20 часов. Но мне очень хотелось спать, а беспокойство о том, что он может прийти в себя, не очень способствует расслаблению.
Его кожа упругая и ухоженная. Но очень твёрдая — обычная иголка не проткнёт. Никаких шрамов— на ящеррах всё заживает лучше, чем на собаках.
Красивый.
Я с грохотом захлопнула багажник, раздражённая ходом собственных мыслей.
Когда мы позвонили на «Станцию 5», нас автоматически перебросило на связь с Главой. Тот внимательно выслушал, а потом наступила пауза. Секунды тишины я считала в уме, чтобы не сойти с ума.
Если бы Глава решил, что я поступила неправильно, у него было бы несколько вариантов. Первый: вынудить убить пленника, а это значит, что свою часть работы мы с Четвёртой не выполнили. Второй: приказать убить меня, после чего Восьмой выхватывает пистолет и пытается меня застрелить, а Четвёртая блокирует мою защиту. Неизвестно, смогу ли я выстоять против троих. Скорее всего, ограниченное пространство машины сослужит мне верную службу, и им придётся нападать по очереди. Это даст мне шанс спастись.
Но Глава поступил иначе. После минуты молчания он выдал:
— Везите его на станцию…
Мы привыкли постоянно быть на связи с Главой, знали характер этого человека и умели распознавать его мысли с полуслова. Поэтому одна фраза сказала о его настроении более чем достаточно —он рад нашему улову.
Только после этого мы расслабились и на некоторое время получили право вспомнить о том, что мы не только команда, но ещё и друзья… иногда… когда обстоятельства позволяют.
Глава третья
Через много лет я могла бы рассказывать правнукам, что разговаривала с пленённым ящерром сквозь прутья решётки. Что имела наглость смотреть ему в глаза и улыбаться. Что заразительно смеялась и обещала: я позабочусь о его «благополучии».
Что подходила к решётке и начинала свою любимую игру вроде «иди сюда, посмотри на меня, это я тебя сюда засадила — в тюрьму, созданную земными людьми. Это я разработала всю операцию. Я смогла обмануть великого судью. Как ты ничтожен, как ты слаб, ящерр, как жалок, будучи во власти слабых людишек».
Я могла бы…
Могла…
Но нечего будет внукам рассказывать.
На самом деле я хотела уйти. Хотела забыть, что где-то на «Станции 5» присутствует ящерр. Забыть, что здесь, в другом отсеке, далеко-далеко и в то же время бесконечно близко находится великий судья. Заперт, но всё равно смертоносен.
Но больше всего я хотела, чтобы Лекарь меня не трогал, чтобы подчинённые доверяли. Чтобы Глава уважал и прислушивался… и назначил наследницей. Чтобы мне было спокойно. И Виру рядом — добрую, понимающую и заботливую.