Город ящеров

Багирова Марина

Я понимала: Лекс-Ка согласится не сразу, сначала поговорит с Главой и остальной верхушкой. Они повздыхают о том, какая я хорошая девочка и как сильно люблю станцию… А потом отдадут. Не могу так!

Поэтому приняла внезапное решение — не хотела видеть, как Лекс-Ка даст согласие, предпочла оставить себе иллюзию добровольности. Переборола все внутренние противоречия и сомнения. Охрана не успела среагировать — я нажала на кнопку. Круглая дверь-болт открылась — я оказалась в белой комнате.

«Помогите мне! Заломите мне руки

и выведите из этой комнаты, даже если я буду вырываться!»

Судья меня увидел. Он пристально впился в меня взглядом.

Секунду мы смотрели друг на друга. Я уже смирилась, что этот кусок плоти передо мной повинен во всех моих несчастьях. Он захочет отыграться… а я ведь так боюсь боли.

Мы продолжали смотреть друг на друга. Он знал — я слышала разговор, а мне не удавалось полностью скрыть дрожь, и я корила себя за это. Хотелось быть дерзкой, самоуверенной, а не напуганной.

— Вы хотели меня видеть, судья Руанн? — я подошла ещё ближе, почти впритык к клетке.

Ящерриные глаза пожирали меня. У него красивые глаза, как будто вырезанные у человека с очень добрым сердцем и насильно втиснутые в ящерра.

— Значит, всё же слышшала… — я сразу поняла, о чём он.

Он улыбнулся мыслям, известным только ему. А потом на лицо его начало медленно наползать свирепое выражение.

Голос охрип, когда он сказал:

— Заведите её в клетку…

Я инстинктивно отступила назад.

— Лин, стой рядом и никуда не двигайся, — это был голос Лекс-Ка. Советник Главы вклинился в наш диалог внезапно, будто раньше в комнате находились только двое — я и мой палач. Руки Лекс-Ка легли мне на плечи. — Ты, ящерр, нас слишком низко ценишь. Информации никакой не предоставил, а девушку требуешь.

— Подойди ко мне… — прошептал ящерр. — Землянин, открой для неё клетку.

Я по-настоящему испугалась. А ведь я зайду. Если от меня потребуют, я зайду и до последнего буду надеяться на чудо — что он меня не ударит, не обидит, не изнасилует.

Но ему плевать на мою боль. Обидит, отомстит, выместит злость.

Ящерр, зачем ты так со мной?

Это было похоже на… на… на очень личное крушение… всего…

На что это похоже?

Как если бы я встретила мужчину… влюбилась в него. Мы бы встречались, смеялись, засыпали и просыпались вместе, решили связать нашу жизнь навеки. А через двадцать лет, обожая и преклоняясь перед своим мужчиной, я бы внезапно услышала от него: «… с условием, что я могу её калечить, насиловать или, при большом искушении, убить, и никто не попытается мне препятствовать…». Наверное, в тот момент я бы тоже испытала нечто, похожее на чувство, сразившее меня после слов Руанна.

Будто он не имел права делать мне настолько больно… и словно он был обязан знать об этом.

Я смотрела на ящерра — долго-долго, и пыталась понять, почему мне не только страшно, но и горько.

— Уведите её! — внезапно закричал судья.

Он был зол, на лице —

дикое выражение… и готовность крушить. Я не понимала, почему вся его злость направлена… на меня. Почему он так громко дышит, почему сжимает кулаки?

— Уведите её! Ты не слышшшал, землянин? Уведи её!

Лекс-Ка удивился. Несколько секунд он растерянно смотрел на нас, а затем взялся исполнять… приказ. Он увёл меня из белой комнаты. Более того, в течение долгого времени я не слышала, чтобы Руанн снова требовал меня в свою клетку.

Лекс-Ка тоже потом не упоминал о происшествии. Судья, как ни странно, тоже…

Слух о скотском требовании пленника расползся по станции в искажённом виде. Все думали, что «Станция 5» защитила меня и отклонила предложение ящерра. Людям это понравилось, большинство понимало — на моём месте мог оказаться любой. Всем хотелось верить, что и их защитят, когда придёт время.

Правды не знал никто. Даже я.

***

Всё было хорошо. Август медленно доживал последние дни. Коптились от жары распаренные дороги. Сушилась под палящими лучами солнца блестящая река.

До нас дошли слухи, что ящерры планируют провести модернизацию дорог. Теперь их будут делать из какого-то необычного улучшенного материала. Нам это не сулило ничего хорошего.

Я всё чаще лезла на стенку от нехватки воздуха и просыпалась среди ночи в холодном поту. Коллекционировала воспоминания из детства. Выбиралась на рынок в поисках выращенных на солнце овощей. Встречалась с Вирой, и каждая эта встреча укрепляла ненависть к ящеррам.

Всё было хорошо.

Пока однажды вечером один из солдат не спустился в смотровую и не заявил при всех:

— Судья Руанн желает вас видеть.

Я поперхнулась. Кофе хлынул через нос.

Восхитительно! Удерживая его в плену, они называют его судьёй, даже потрудившись имя запомнить.

Я отвела солдата в сторону. Нечего остальным слушать наш разговор.

— Глава знает?

— Да, и он не против.

— Зачем ему эта встреча?

— Главе — незачем.

— Не паясничай, — прошипела в ответ. — Зачем я нужна ящерру?

— Извините, но, при всем уважении, я этого не знаю. Судья попросил вас позвать, на нашем языке попросил. Естественно, это только просьба. Если вы не желаете идти к нему, я предупрежу постовых.

— Хорошо, — ответила после паузы и одним глотком допила кофе. — Иди.

— Что мне передать Главе?

— Я сама всё передам. Иди.

Глава знал, я захочу его увидеть. Он дал разрешение пропустить меня в свой блок и уже успел заварить фирменный чай с апельсиновыми дольками, когда я вошла в кабинет.

Теория об ассоциациях сработала — меня тошнило от, казалось бы, столь нежного и приятного запаха.

— Я не хочу его видеть, — сказала с порога.

— Знаю.

— Ну, тогда примите это во внимание и не посылайте ко мне людей с идиотскими просьбами.