Город страсти

Макмуртри Лэрри Джефф

– Я двадцать один год была замужем за ним, – ответила Сюзи. – Насколько я припоминаю, он только пять раз был счастлив. Ты знаешь, что мне нравится, Дуэйн. Я счастливый человек, а на счастливого человека несчастливый плохо действует. Теперь, когда я даже просто вижу Дики и тебя, я счастлива как никогда. Не то что живя с Джуниором. Нет, возвращаться к старому я не намерена.

Дуэйну нечего было сказать. По прошествии всего лишь нескольких недель ему стало ясно, что несчастье Джуниора может действовать угнетающе. И у того, кто находился с ним рядом в течение двадцати

одного года, столько накопилось всего, что видеть и впредь перед собой его лицо уже не было никаких сил.

Сюзи взяла его руку и поднесла к своей груди, но так, чтобы этот жест выглядел дружеским, а не страстным, сказав:

– Он не хочет просто так держать мою руку. Ему не нравится просто сидеть, держась за руки.

Дуэйн понимал, что она имеет в виду Джуниора. Он стоял на некотором отдалении от гамака, и придвинулся ближе, чтобы не затекла рука.

Вскоре Сюзи заснула, не выпуская его ладони. Дуэйн, не зная, как быть, сел рядом. Они находились к тени красивого раскидистого платана. Сюзи любила птиц, и у одной из кормушек ссорились пересмешник и голубая сойка. Пересмешник уступил и перелетел на бельевую веревку.

Дуэйн принялся размышлять о простаивающей нефтяной вышке и Абилене, мастере, отлынивающем от работы. Он осторожно освободил руку и встал. Сюзи приоткрыла глаза, послала ему воздушный поцелуй и опять погрузилась в легкий сон.

ГЛАВА 44

Едва он отъехал от дома Сюзи, как за спиной раздались знакомые сигналы. Пришлось остановиться, и Дженни Марлоу, припарковав свою машину, перескочила в его пикап.

– Последнее время ты не замечаешь меня, – сказала она, яростно сражаясь с жевательной резинкой. – Не советую.

– А что? – спросил Дуэйн, недовольный ее появлением. Ему начало казаться, что вся его жизнь состоит из чудовищного переплетения разного рода обязанностей. Он сталкивался с такими людьми, которые радовались, когда их не замечают (в первую очередь это, конечно, близнецы), и с теми, кто ни за что не допустит, чтобы его, или ее, не замечали (пальма первенства здесь, разумеется, принадлежала Дженни), а также с теми, кто занимал промежуточную позицию, требуя к себе то внимания, то пренебрежения. Хорошим примером такой промежуточной категории была Карла, зато нефтедобывающий бизнес служил ярким примером того, что требовало внимания, но чем зачастую пренебрегали.

– Если ты будешь продолжать не замечать меня, я сойду с ума, и тогда некому будет заниматься подготовкой к юбилею, – прибавила Дженни.

Дуэйн отвез ее в «Молочную королеву» и угостил кофе, вполне осознав, что долгие поездки вдвоем с Дженни ему не очень по душе.

– Лестер твердит всем в городе, что мой ребенок не от него, – продолжала Дженни. – На твой взгляд, он мог обрюхатить Джанин?

– Надеюсь, что нет, – честно признался Дуэйн. – Хочу надеяться, что те, кого я знаю, не имеют к этому отношения.

В этот момент со страшным шумом к «Молочной королеве» подкатил белый «линкольн», из которого вышел Абилен, одетый по моде тридцатилетней давности: совершенно черные очки, хорошо

выглаженные габардиновые брюки и ковбойская рубашка с пуговицами из перламутра. Его волосы сильно поредели, беспощадное солнце в нескольких местах на лице сожгло кожу, но Абилен стоически игнорировал свои недостатки.

Девушка, которая вылезла с другой стороны «линкольна», была года на два моложе Нелли. В последнее время Абилен принялся ударять за дочками фермеров, которые устраивались секретаршами в офисы Уичита-Фолс или Лоутона. Он откапывал их в скромных дискотеках по всей Техоме – району северного Техаса и южной части Оклахомы, охватывавшему Красную реку. Девушки из сельской местности были грудастыми и размалеванными.

Та, которая была с ним в данный момент, отличалась высоким ростом и выглядела испуганной. Оказавшись внутри кафе, она схватила своего ухажера за руку и принялась нервно изучать меню, написанное на черной доске у кассы, никак не решаясь, словно перед ней было меню на французском языке в каком-нибудь элегантном ресторане Далласа, сделать выбор между чизбургером, мексиканской вырезкой или жареным цыпленком.

Дуэйну стало жаль девушку, и он отвернулся, когда они прошли за его спиной, хотя ему очень хотелось тут же уволить Абилена за прогул.

Через минуту забежали выпить кофе Джанин, Чарлин и Лавел. Дуэйн от души пожалел, что зашел в «Молочную королеву». Ему не хотелось устраивать Абилену скандал перед перепуганной девушкой и давать повод для сплетен дамам из суда. Год, отданный Джанин психотерапии, придал ей непоколебимую уверенность в зрительном контакте. Где бы они ни оказывались вместе, Джанин с маниакальным упорством прибегала к своему зрительному контакту и страшно обижалась, если у нее ничего не получалось.

Зал быстро заполнялся, и команда из суда была вынуждена занять соседний столик.

Дуэйн поэтому избегал слишком часто смотреть на Дженни, которая отказывалась от голубых теней, отдав предпочтение теням цвета шампанского в тон своей губной помады.

– Нас подслушивают, – сообщила Дженни, имея в виду команду из суда. – Теперь каждое наше слово разнесут по городу.

– Каждое слово разносится по всему городу, где бы оно ни было произнесено, – заметил Дуэйн. – Привет, девочки, – наконец сказал он, понимая, что больше не может игнорировать молодых женщин.

– Я слышала, что человек-муха собирается влезть на здание суда во время праздника, – проговорила Чарлин Даггс. Чарлин часто решалась прервать неловкое молчание, за что Дуэйн бывал ей благодарен.

– О да, этот человек-муха очень мил, – поддержала разговор Дженни. – Он живет в Мегаргеле.

– Он влезает на людей или только на здания? – смело спросила Лавел. – Если он так хорош, я, возможно, разрешу ему взобраться на меня.

Джанин тем временем вперила свой взгляд в Дуэйна, надеясь установить хотя бы мимолетный зрительный контакт. Дуэйн не оставил без внимания ее усилия. По ее нахмуренному лицу он догадался, что она что-то хочет сообщить ему.

Группа комбайнеров только что разделалась с обильным завтраком и направилась к двери.