Город смерти

Дилэни Сэмюэль Р.

— Думаю, я могу объяснить это, генерал, — сказала Ридра. — Вы можете запрограммировать компьютер так, чтобы он делал ошибки, и вы сделаете это, не перепутывая провода, а «манипулируя» языком, на котором вы научили компьютер думать. Отсутствие «я» предотвращало всякую самокритику и всякое самосохранение. В сущности оно прерывало всякую возможность осведомленности о символах и символических процессах — а именно таким образом мы различаем реальность и выражение реальности.

— Шимпанзе, — прервал доктор Тмварба, — достаточно координирован, чтобы научиться

водить автомобиль, и достаточно разумен, чтобы различить красный и зеленый свет, но он поведет автомобиль прямо на кирпичную стену, когда горит зеленый, а когда горит красный, он остановится посреди перекрестка, даже если в следующее мгновение на него налетит грузовик. У него нет символических процессов. Для него красный свет означает «стой», зеленый — «иди». То, что это не сами действия, а их символы, он не осознает…

— Итак, — продолжала Ридра. — Вавилон-17 — это язык, содержащий для Батчера долговременную программу превращения в преступника и диверсанта. Если вы лишите кого-нибудь памяти и оставите в чужой стране, сохранив ему только название инструментов и частей машин, не удивляйтесь, если он станет механиком. Манипулируя его словарем, вы можете легко превратить его в моряка или художника. Вавилон-17 — такой точный аналитический язык, который снабжает вас техническим мастерством, в любой ситуации, в которой вы окажетесь.

— Но вы хотели сказать, что этот язык даже вас мог обратить против Союза? — спросил генерал.

— Начнем с того, — сказала Ридра, — что слово, обозначающее на Вавилоне-17 слово «Союз», может быть переведено на английский язык, как «тот, который захватывает». Теперь понимаете? И все программы подчинены этому слову. Когда мыслишь на Вавилоне-17, становится совершенно логичным постараться уничтожить собственный корабль, а потом при помощи самогипноза заблокировать тот факт, чтобы вы не смогли раскрыть собственные действия и остановить себя.

— Вот ваш шпион, — прервал Доктор Тмварба.

Ридра кивнула.

— Вавилон-17 программирует действия личности, усиливая их самогипнозом, при этом все, что мыслится на этом языке, кажется правильным, поскольку на других языках оно выражено очень грубо и неуклюже. Запрограммированная личность, во-первых, должна стремиться любой ценой уничтожить Союз, а во-вторых, оставаться скрытой от остальной части сознания. Это и произошло с нами.

— Но почему Вавилон-17 не полностью подчинил вас? — спросил доктор Тмварба.

— Он не рассчитан на мой «талант», Моки, ответила Ридра. — Я анализировала эту проблему на Вавилоне-17. Все очень просто. Человеческая нервная система производит радиошум. Но нужна антенна с поверхностью во много тысяч квадратных миль, чтобы уловить этот шум. В сущности единственное устройство, способное на это, — нервная система другого человека. Лишь несколько человек, подобно мне, лучше других контролируют ее. Я контролирую испускаемый мной радиошум. И я просто несколько исказила их.

— И что же я должен сделать с этими шпионами, которых вы скрываете в головах? Подвергнуть вас лоботомии.

— Нет, — сказала Ридра, — исправляя

свой компьютер, вы не рвете его провода. Вы исправляете язык, вводите отсутствующие элементы и компенсируете двусмысленности.

— Мы ввели главные отсутствующие элементы на кладбище «Тарика», — сказал Батчер. — Мы на пути к остальным людям.

Генерал медленно встал.

— Не может быть, — он покачал головой. — Тмварба, где лента?

— У меня в кармане, где она и пролежала все время, — сказал доктор Тмварба, доставая катушку с записью.

— Я отправлю это криптографам, и все мы проверим. — Генерал подошел к двери. — Да, я вынужден вас закрыть…

Он вышел, а трое оставшихся смотрели друг на друга.

— … да, конечно, я должен знать, что тот, кто сумел проникнуть в наше наиболее защищенное помещение и саботировать военные усилия в целом рукаве галактики, сможет сбежать из моего закрытого кабинета… Я не дурак, но я думаю… Я знаю, что вас не беспокоит, что думаю я, что они… Нет, мне не приходило в голову, что они хотят похитить корабль. Да, я… Нет. Конечно, не уверен… Да, это один из самых больших наших кораблей. Но они улетели… Нет, они не нападали на наши… У меня нет никаких сведений, кроме оставленной мне записки… Да, на моем столе они оставили записку… Да, конечно, я прочту ее вам… Именно это я и хочу… хочу все время сделать…

Ридра вошла в рубку боевого корабля «Хронос». Когда опустила на пол свой чемоданчик, Батчер отвернулся от контрольного щита.

— Как дела внизу?

— Есть какие-нибудь затруднения с новыми приборами? — спросила Ридра.

Парень из взвода навострил уши.

— Не знаю, капитан.

— Мы должны вернуться в Снэп и передать корабль Джебелу и его людям на «Тарике»… Брасс говорит, что он сможет сделать это, если вы, парни, хорошо справитесь со своим обязанностями.

— Мы постараемся, но поступает так много приказов. Сейчас я должен идти вниз.

— Я задержу вас ненадолго, — сказала Ридра. — Допустим, я сделаю вас почетным квипукамайокуна?

— Кем-кем?

— Это парень, который читает все поступающие приказы и интерпретирует их, ваши далекие предки были индейцами, верно?

— Да, семинолы.

Ридра пожала плечами.

— Квипукамайокуна — это на языке майя. При отдавании приказа, они завязывали узелки на веревке. Мы используем программные карты. Ну, хорошо, бегите.

Тот дотронулся до лба и убежал.

— Как вы думаете, что генерал сделал с вашей запиской? — спросил Батчер.

— Это уже не важно. Она сгладит впечатление в верхах. Они поразмыслят над ней и над теми возможностями, которые они перед ними открывают, а мы тем временем будем делать свое дело. У нас есть исправленный Вавилон-17. Назовем его Вавилон-18 — это наиболее могущественное мыслимое оружие.

— Плюс моя армия убийц, — сказал Батчер. — Думаю, мы справимся в шесть месяцев. И ваше счастье, что эти припадки болезни не ускорили ваш метаболизм. Мне это кажется несколько странным. Вы должны были погибнуть, не овладев Вавилоном-17. Так было рассчитано.