Город смерти
Шрифт:
— Шестидюймовой ванадиевой проволокой?
Барон улыбнулся.
— Он может менять по желанию отпечатки пальцев и рисунок сетчатки глаза. Небольшая хирургическая операция увеличивает подвижность его лицевых мышц, и он может резко менять свою внешность. Химические, гормональные инъекции позволят ему в течение считанных секунд менять цвет волос, если понадобится, свести их полностью и вырастить за полчаса новую шевелюру. Он хорошо знает психологию, особенно психологию насилия.
— Пытки?
— Если угодно. Он полностью подчиняется людям, его создавшим, он готов уничтожить всех,
— Он… — она сама удивлялась себе, говоря, — он прекрасен.
Темные длинные ресницы, казалось, вот-вот задрожат, открываясь, тяжелые руки свисают вдоль бедер, обнаженных, пальцы полусогнуты, как-будто рука сжимается в кулак. Тусклое освещение витрины позволяло разглядеть чистую загорелую кожу.
— Вы говорите, что это не модель, он действительно жив?
— О, более или менее. Он скорее находится в состоянии транса или гипернации ящериц. Я могу активировать его для вас — но уже без десяти семь. Не будем заставлять других ждать за столом.
Ридра перевела взгляд с фигуры в витрине на тусклую натянутую кожу лица барона. Его нижняя челюсть под впалыми щеками непроизвольно вздрагивала.
— Как в цирке, — сказала Ридра. — Но теперь я старше. Идемте.
Потребовалось усилие воли, чтобы принять протянутую бароном руку. Она была словно сухая бумага и так легка, что Ридра едва не вздрогнула.
— Капитан Вонг! Я восхищена.
Баронесса протянула пухлую руку серо-розового цвета, казавшуюся обваренной кипятком. Ее пышные веснушчатые плечи были обнажены, вечернее платье обнажало достаточную часть ее гротескно раздутой фигуры.
— У нас так мало интересного здесь, во Дворе, что, когда кто-нибудь такой известный, как вы, наносит нам визит…
Она оборвала предложение экстатической улыбкой, но толщина ее тестообразных щек превратила улыбку во что-то поросячье.
Ридра подержала мягкие, податливые пальцы такое время, которое позволяли правила приличия, и вернула улыбку. Она вспомнила, как маленькой девочкой плакала, когда ее наказывали и запрещали плакать. Она должна была улыбаться. Мышцы, при помощи которых баронесса произносила звуки, заплыли жиром. Хотя у нее был резкий голос, но звуки, вылетавший из тяжелых губ, проходили как бы сквозь толстое одеяло.
— Но ваш экипаж? Мы всех пригласили сюда. Двадцaть один — теперь я знаю, сколько насчитывает полный экипаж. — Она одобрительно повертела пальцами. Но здесь только восемнадцать ваших людей.
— Я думала, что Лишенные Тела могут остаться на корабле, — объяснила Ридра. — Потребовалось бы специальное оборудование для разговора с ними, я решила, что они будут смущать ваших гостей. Для компании они слишком заняты собой, к тому же они не едят.
— Лишенные Тела? — баронесса дотронулась до лакированной путаницы своей высокой прически. — Вы имеете в виду мертвых? О, конечно. Я не думала о них. Видите, как мы оторваны от остальных миров?
Ридра размышляла над тем, есть ли у барона аппаратура для разговора с Лишенными Тела, а баронесса, наклонившись к ней, прошептала:
— Ваш экипаж всех очаровал! Можно начинать.
Слева от нее шел барон, рука его напоминала высохший
— Эй, капитан! — крикнул Калли, увидев их. Отличное место, а? — он указал локтем на заполненный людьми зал, потом поднял стакан, показывая свой напиток. Выпятив губы он одобрительно кивнул. — Капитан, позвольте предложить вам это. — Он протянул пригоршню крошечных сэндвичей из сливок и чернослива. — Тут бегает парень с полным подносом. — Он снова указал локтем. — Мадам, сэр, — он перевел взгляд от баронессы к барону, — не хотите ли вы? — он положил в рот один сэндвич и запил его глотком из стакана. — Угм.
— Я подожду, пока принесут еще, — сказала баронесса.
Удивленная Ридра взглянула на хозяйку, но на ее мясистом лице была улыбка.
— Надеюсь, они вам понравятся.
Калли проглотил.
— Да.
Затем он скривил лицо, раскрыл губы и, оскалившись, покачал головой.
— Кроме этих соленых с рыбой. Они мне не нравятся, мадам. Но остальные хороши.
— Я скажу вам, — баронесса наклонилась и издала самодовольный смешок, — мне самой никогда не нравились соленые. — Она с усмешкой взглянула на Ридру и барона. — Но что можно сделать с поставщиками провизии?
— Если мне что-то не нравится, — сказал Калли, вздергивая голову в подкрепление своих слов, — я говорю, чтобы мне этого больше не приносили.
Баронесса подняла брови.
— Знаете, вы совершенно правы! Именно это я и сделаю! — Она взглянула на мужа. — Так я и скажу, Феликс, в следующий раз.
Разносчик с подносом сказал: — Не хотите ли выпить?
— Ей не нравятся ваши маленькие порции, — сказал Калли, указывая на Ридру. — Принесите такую большую, как у меня.
Ридра рассмеялась: — Боюсь, Калли, мне сегодня нужно быть в форме.
— Ерунда! — воскликнула баронесса. — И я тоже хочу большую. Кажется, где-то здесь был бар?
— В последний раз я видел его там, — заметил Калли.
— Мы будем веселиться сегодня, а разве можно веселиться с этим. — Баронесса взяла Ридру за руку, сказала мужу: «Феликс, будь гостеприимным» и увела ее в сторону, представляя гостям: — Это доктор Киблинг. Женщина с выбеленными волосами — доктор Крейти, а вот и мой двоюродный брат Альберт. Я представлю их вам на обратном пути. Это все коллеги моего мужа. Они вместе работают над этими ужасными штуками, которые он вам показал. Я хотела бы, чтобы он не держал коллекции в доме. Это ужасно. Я всегда боюсь, что он делает их из-за нашего сына. Как вы знаете, мы потеряли нашего мальчика Найлса восемь лет назад. Но я слишком много говорю. Капитан Вонг, вы находите нас ужасно провинциальными?
— Вовсе нет.
— Но вы еще мало нас знаете. О, яркие молодые люди, которые приходят сюда, с их ярким живым воображением, они целыми днями ничего не делают, только думают об убийствах. Ужасное общество! И почему все так? Вся их агрессивность выливается от девяти до пяти. Я считаю, что воображение должно быть направлено на что-нибудь другое, а не на убийства. Вы согласны?
— Да.
Они остановились возле столпившихся гостей.
— Что здесь происходит? — спросила баронесса. Сэм, что они здесь делают?